Книга По законам Нави, страница 25 – Вера Оттер

Взору Велеслава предстала красивая девица: спутанные изумрудные волосы волнами прикрывали грудь; облепив бедра, ноги, скрывала мокрая белая юбка. В свете костра кожа мавки казалась мертвенно бледной, что недалеко от истины. Все же мавки мертвы: их сердца не бьются, легким не нужен кислород. Наверно, и моргают они лишь по привычке. Ведь мавки изначально не порождения Лешего. Они – утопленницы или заблудшие в лесах девицы, не нашедшие упокоения после смерти.

Эта мавка при жизни, несомненно, была красива. Впрочем, и сейчас в ней осталось очарование, усиленное мавьей сутью. Синеватые губы искривились в голодной улыбке. А глаза – хитрые и такие же зеленые, как локоны, – с интересом рассматривали лицо Велеслава.

Мавка протянула мокрые листья, от которых исходил вязкий запах тины и кувшинок – тонкий, пронзительный аромат с кислинкой. С сомнением оглядев предложенное лекарство, царевич помедлил. Принять подозрительный дар нечисти? Или же сохранить благоразумие и спугнуть девицу железным клинком?

Мавка рассмеялась, и звонкий смех разнесся по берегу. Над водой тут же появилось еще пару мавьих макушек, с интересом вынырнувших поглядеть. Раз смеется их сестрица, значит, и опасности нет.

— Не страшись, красавец, нет у меня цели убивать девчонку, – посмеявшись, оскалилась мавка. Даже в хищном оскале нечисти было очарование. – Давно не встречала я столь вкусных мужей. Веет от тебя Навью – сладостен мне аромат. Совсем не против, если останетесь на берегу до утра. Скрасишь темную ночь беседой – помогу поставить спутницу на ноги.

— И в водоем не потащишь? – усмехнулся Велеслав, все еще не принимая листья. Чаша весов склонилась к тому, чтобы все же довериться нечисти.

Узнай о подобных мыслях Демьян, отправил бы за знахарями – проверить, не пошатнулся ли разум младшего брата. Впрочем, Велеслав творил и не менее безумные вещи. Дар ворожбы что-то сломал в человеческой натуре царевича. Что-то, что заставляло инстинкт самосохранения замолчать, уступая дорогу отчаянной смелости и авантюризму. Вот и сейчас Велеслав не ощущал страха или тревоги от столь близкого присутствия нечисти, способной зубами вспороть его шею.

— Только если сам пожелаешь, – игриво ответила мавка.

Она старалась держаться подальше от костра, словно случайная искра могла причинить боль. Велеслав знал, что огонь не убьет мавку. Знатно ранит и причинит страдания – это да. Но убить сможет только железо.

Для того, чтобы уничтожить нечисть, желательно отрубить голову и вырезать сердце. Царевич поморщился от подобной мысли. Мавки, как и остальные дети Лешего, предпочитали не вмешиваться в бой на ратном поле. Их территория охоты – лес и водоемы. В отличие от полудниц, с радостной кровожадностью убивающих людей на полях, мавки казались более миролюбивыми. Намеренный бой с целью уничтожения людей не входил в их планы. Это делало мавок… менее желанной жертвой царевича. Не то, чтобы Велеславу нравилось убивать. Но, признаться честно, уничтожая свору Кощного на ратном поле, царевич испытывал жесткое удовлетворение. Видеть темную кровь противника на снегу приятней, нежели тела жителей и воинов Града.

Ветер оставался спокойным. Не ощущая опасности и доверившись чутью, Велеслав забрал подарок нечисти. Мавка осторожно присела на расстоянии, наблюдая, как царевич аккуратно прикладывает листья к ранам Карны. Почти нежно обвязав талию воровки поясом, он сильнее укутал девушку, надеясь, что та из-за холода ночи не продрогнет насквозь. Ему бы о себе беспокоиться, ведь Карна в блаженном плену беспамятства. Но, как бы жестоко это не было, воровка нужна для дела. И если для ее выздоровления придется повозиться, то так тому и быть.