Книга По законам Нави, страница 45 – Вера Оттер

Снег не останавливался, тщетно пытаясь улечься на холодной земле. Велеслав помнил, что к ночи Карачуна ратное поле обычно уже покрыто белоснежным одеялом. На снегу так отчетливо виднелись кровавые подтеки и куски тел, что забыть подобное сложно. Нечисть не скупилась на ярость и хитрость. Упыри и злыдни шли ордой. В воздух поднимались способные летать алконосты – полудевы с птичьими телами и смертельно острыми когтями. Несмотря на собственную нейтральную природу, алконосты подчинялись Кощному на ратном поле. И Велеславу было любопытно – послушаются ли навьи птицы приказа Темного, если тот лишится силы? Быть может, и остальная нечисть, которая лишь выполняет приказ, откажется идти на бой? Конечно, с чудищами, подобно Лихо, такой трюк не пройдет. Но даже минимальное снижение числа нечисти на ратном поле сохранит множество жизней. Смотря на тающие снежинки, царевич надеялся на это. Мороз окрепнет, стоит только зимнему времени вступить в законные права. Наверняка Морана уже распахнула темные очи, готовая кружить метелью и вьюгой. Нужно торопиться.

Кое-как позавтракав и приведя себя в порядок, Велеслав и Карна направились обратно к Баюну. Видеть навьего кота лишний раз воровке не хотелось. К тому же, полнолуние прошло. А, значит, у древнего дуба лежат уже не туши убитых волкодлаков, а человеческие тела. Но ничего не поделать. Только Леший укажет точно, как пробраться за Калинов мост. Поэтому придется потерпеть и Баюна, и собственные совестливые сожаления от вида мертвых тел. Карне однажды приходилось убивать, но то были разбойники и мерзавцы, намеренные проделать с ней что-то похуже смерти. А волкодлаки – просто несчастные люди, которым пришлось умереть, чтобы Велеслав и Карна остались жить.

Удивительно, но ни тел, ни следов вчерашнего побоища у жуткого дуба не оказалось. Золотая цепь сверкала, словно отполированная. Своим чужеродным блеском и яркостью она рушила общую атмосферу ноябрьской серости. Баюн обнаружился дремлющим на дереве. Под его весом ветка прогнулась так низко, что, казалось, вот-вот переломится.

Пока Карна, стараясь не демонстрировать отвращение к коту, пыталась держать себя в руках, Велеслав осмотрелся. Отсутствие мертвых тел его не удивило. Но больший интерес представляло то, куда делся живой волкодлак. Не мог же Баюн добить несчастного? Хотя… о чем только думал Велеслав! Конечно, навий кот легко убивал. В этом существе не было и грамма сострадания.

— Отправил его восвояси. Жив твой спасенный волчонок, не сверкай так взглядом, царевич, – словно прочитав мысли Велеслава, промурлыкал Баюн. Он, не открывая глаз, подвигал усами. – Мм, сегодня в тебе все также много сильных и сладких эмоций, красавица. Все же нравишься ты мне. Оставить тебя себе что ли?

Карна нахмурилась, но ничего не ответила. Пусть переговоры ведет Велеслав. Она с нечистью беседы вести не подписывалась. Но упоминание эмоций… О подобном говорил и Лихо. Кажется, ураган чувств, который скрывала в себе воровка, не был для нечисти секретом.

Карна неосознанно поежилась и придвинулась к Велеславу. Тот никак не выказывал эмоций. Статный, с прямой спиной, несмотря на ранение, он выглядел, как настоящий царевич. Все же общая с правителем Града кровь и соответствующее воспитание говорили о многом. Может, не видать Велеславу места предводителя, но кровь не обманешь. Царевич – он и есть царевич.