Книга Танцор Ветра. Том 2, страница 22 – Константин Зайцев

Тварь зарычала и бросилась на меня.

Резкий разворот и сдвоенный удар цепями задел мои ребра. От боли в глазах потемнело, но я тут же ушел кувырком. Моё единственное оружие против этого громилы скорость. И я мастерски им владею.

Рывок вперед. Уйти от прямого удара ногой. Войти в клинч. Клевец — в бедро. Не чтобы пробить — чтобы сдвинуть ногу, нарушить стойку. Он пошатнулся. Этого достаточно.

Неуязвимых не бывает. Словно белка на дерево, я взлетел на его плечи. Его затылок не был закрыт броней и теперь он в моей власти.

Десяток ударов и он зашатался. Но я не останавливался продолжая бить пока не понял, что он подох. Его тело медленно осело, а я уже спрыгнул готовый к бою.

Из глубины шахты неохотно шли новые твари. Такие как я убивал раньше, вот только их что-то гнало вперед. Когда они подошли я понял, что вызывает волну. Резкий щелчок разнесся по шахте. Хлыст надсмотрщика гнал каторжников на убой.

— Ха, — я усмехнулся, опершись на стену, тяжело дыша. — Ну давайте. Всё равно я не сплю этой ночью.

Под звуки хлыста каторжники ринулись на меня, как муравьи. Они шли один за другим, совершенно не думая о защите. Они что-то хрипели, звенели своими цепями и кандалами, пытались залезть мне в голову, но мне было плевать. Здесь и сейчас я сражался за свою жизнь. Без жалости, без сожаления я крушил черепа, ломал кости, рубил их мертвую плоть.

— Может, я и сдохну, но не сегодня, — прорычал я сквозь зубы, и тяжелый клинок ножа перерубил позвоночный столб очередной твари. Чернота, заменяющая им кровь, лилась потоком, а пока его тело оседало, гремя цепями, я уже ринулся на новую жертву.

Ветер толкнул меня в спину, и я инстинктивно скользнул в сторону, пропуская удар. Шаг, поворот — и клевец ломает каторжнику ключицу, а я вновь совершаю оборот, словно танцую. Танец смерти — и тяжелый нож, подаренный Фангом, пробивает иссохший затылок.

Трое напали на меня разом, притом один оказался изобретательным: он каким-то чудом держался на потолке. Кувырок — и тяжелые цепи бьют мимо, а я бью прямо с земли клевцом. Хруст костей — и колено мертвеца подгибается, позволяя мне отправить его на покой следующим ударом. Выход в стойку, рывок — и тяжелое долото, предназначенное для шахтерских работ, летит в пах очередному.

Холодный азарт боя захватил меня с головой. Наставник учил меня сражаться, но раньше я никогда не чувствовал такого упоения схваткой. Все мои предыдущие бои, по крайней мере до становления драконорожденным, были гимном эффективности. А тут меня понесло.

— Ты слишком медленный! — Резкое движение — и мой клевец сломал позвоночник новому мертвецу. Я, не давая себе ни секунды передышки, рванулся вперед, тут же уходя подкатом прямо под ноги следующему каторжнику.

Его ржавые кандалы пронеслись над моей головой, а я, прогнувшись назад, тут же распрямился, вонзая нож под ребро и, не вынимая, рванул на себя, расширяя рану. Черная жижа брызнула мне в лицо, но мне уже было не до этого. Ветер толкнул меня в бок, и я, последовав его совету, тут же перекатился в сторону. Боль от камней, впивающихся в тело, — ничто по сравнению с тем, чего я только что избежал. Очередная цепь со свистом пролетела над моей головой, а сверху на меня уже летел очередной дохлый каторжник.

Я не стал уворачиваться, лишь поймал его тело на согнутые, как пружина, ноги и тут же распрямил их, посылая его иссохшее тело в каменный шип. Его собственный вес и мощь моих ног сделали всю работу — острый выступ скалы прошел сквозь гниющую плоть, и он задергался в предсмертных судорогах, как бабочка, пришпиленная иголкой.