Книга Танцор Ветра. Том 2, страница 23 – Константин Зайцев

С каждым мгновением их становилось все больше. Они лезли из темных углов шахты, сползали по стенам, выползали из щелей, словно сама тьма порождала их снова и снова. Их пальцы скрипели, сжимаясь в кулаки, их пустые глазницы следили за каждым моим движением, а рты беззвучно кричали, и этот крик бился о стенки моего черепа.

— Ну давайте же! — Я плюнул на землю и перехватил нож обратным хватом. Так его держат лишь наивные новички или же опытные профи. — Я еще не устал!

Наставник говорил, что обратный хват ножа — это смерть, притаившаяся в кулаке. И я с ним полностью согласен. Новичку использовать такую технику — подобно смерти. Ты лишаешься преимущества длины клинка и возможности наносить рубящие удары. В моем же случае все по-другому.

Лезвие, прижатое к запястью, становится продолжением руки — не оружием, а клыком, вонзающимся в плоть снизу вверх. Короткий, резкий удар под ребра — и клинок уходит в живот, как змея, бьющая из засады. Никаких широких взмахов — только точность и ярость, сконцентрированные в стальном клинке.

В тесноте шахты, где стены мешают двигаться, такой хват позволяет менять рисунок боя. Он не цепляется за выступы, не требует простора. Ты бьешь из любого положения — оттолкнулся от земли, провернулся на спине, рванулся вперед — и лезвие уже вонзается в горло, в глаз, в пах.

А если противник схватит тебя — тем лучше. Его пальцы сжимают твое запястье, а ты лишь разворачиваешь руку, и нож, будто живой, вгрызается в его пальцы, в запястье, в локтевой сгиб. Кровь хлещет, цепь падает, и ты уже рвешься дальше, оставляя за собой лишь хрип и лязг кандалов на камнях. Вот только у этих уродов вместо крови — чернильная жижа, но ее можно пролить, как и кровь.

Обратный хват не убивает красиво. Он помогает убивать быстро. И в этом его главная сила.

Один рванулся первым — я встретил его ударом в челюсть, и его голова отлетела назад с громким хрустом. Второй схватил меня за плечо — я развернулся на месте, перекинул его через себя и всадил нож в горло, прежде чем он успел встать.

Но третий оказался хитрее.

Его цепь обвилась вокруг моей ноги, и я почувствовал, как кость трещит под давлением. Боль пронзила тело, но я не закричал. Нет. Я улыбнулся.

— Ошибка.

Рывок на себя — и каторжник, не ожидая такого, полетел вперед, прямо на мой поднятый клевец. Острие вошло ему в глаз, пробило череп и вышло с другой стороны. Его тело обмякло, но я уже рвал цепь с ноги, чувствуя, как темная жижа стекает по голени.

— Еще! — Ветер смеялся вместе со мной. Ему нравилось освобождать эти заблудшие души. Он пел от восторга, что сейчас мы едины.

Они не останавливались. И я тоже.

Каждый мой удар выбивал из них последние искры нежизни. Каждый шаг вперед оставлял за собой лишь трупы и лязг кандалов. Я не знал, сколько их еще осталось. Не знал, смогу ли дойти до конца. Но одно я знал точно — если и умру, то завалю их телами весь этот проклятый тоннель.

Шахта дрожала. Мертвые падали один за другим, но воздух оставался плотным — как перед бурей. Я почувствовал это еще до того, как увидел. Что-то рвало само пространство, пробуждая в камне древний страх.

Тень скользнула по стене шахты — холодная, неестественно длинная. Воздух задрожал, и из глубины вышел тот, кто гнал на убой этих каторжников.