Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 113 – Константин Зайцев

Прыжок — и тут же уйти в кувырок, уходя одновременно от водяной плети и каменного шипа. Нож резанул его голень, заставляя вскрикнуть, и следом второй удар в шею закончил его существование. Он упал как мешок риса. Третий тоже готов.

Дым начал расходиться.

Три тела на палубе. Один культист ещё стоял на своих ногах, дрожа от страха, он сжимал в руках короткий нож и смотрел на меня широко открытыми глазами. На лбу у него выступил пот, хотя ночь была прохладная.

— Беги, — сказал я ему. Он замер, а потом рванул словно лань. Короткий звон — и из запястья вырвался остроносый болт, пробивший ему затылок.

Он постоял мгновение возле борта, потом разжал руку. Нож стукнул о палубу. Он развернулся, посмотрел на меня удивлёнными глазами, а потом выпал за борт.

— А ты хорош, тень. — Водяной стоял на том же месте, у мачты. Только теперь у его ног клубилась вода — он вытащил её из бочек на палубе и из щелей в досках и держал перед собой колеблющейся стеной высотой по грудь.

Он смотрел на меня с уважением и улыбался.

— Жаль, что этого слишком мало, сухопутный, — сказал он и поднял правую руку.

Вода хлестнула в меня плетью.

Длинной, тонкой, гибкой, как живая. Я ушёл с линии — нырок вправо, перекат через плечо, на ноги. Плеть свернула в воздухе и догнала левое плечо. Боль пронзила до кости, хотя по факту он только вскрыл кожу и чуть рассек плоть. Я почувствовал её солёный вкус во рту — похоже, я прокусил губу, даже не заметив.

— Хорошо учили, — сказал он с всё той же улыбкой. — Большинство лишилось бы плеча.

— У меня был хороший наставник.

— Жаль, из тебя вышел бы хороший противник, доживи ты до моих лет.

— Доживу, — сказал я. — А ты — нет.

Я понял про этого драконорождённого две важные вещи.

Первая — он предпочитает работать на дистанции. Его сила — плеть, столб, кулак из воды, удар сверху. Вблизи он начинает нервничать и пытается разорвать дистанцию, так что стоит сократить дистанцию — и он лишится половины арсенала и ещё большего количества уверенности в себе.

Вторая была общей для всех: они уязвимы к огню. Ибо огонь — враг воды и иссушает её силу. Огонь рядом — и тут же наступает паника, инстинкт отшатнуться. Концентрация рвётся.

— Спасибо тебе, Лу Фэн, — сказал я про себя и швырнул его специальный пакет под ноги водяному.

Надорванная бумага мгновенно вспыхнула, и огненная волна выплеснулась веером. Палуба под водяным вспыхнула жёлто-зелёным пламенем. Огонь побежал во все стороны, лизнул мачту, лизнул доски, лизнул сапоги водяного. Он шарахнулся в сторону, как любой здравомыслящий человек, и в этот момент его водяная стена потеряла форму.

Полтора удара сердца. Это всё, что у меня было, и мне должно было этого хватить.

Я бросился вперёд, под линию его руки, под удар, который он уже не мог нанести. Сократил дистанцию до пяти шагов. До трёх. До одного.

И тут он ушёл в воду.

Не образно. Буквально. Его тело сжалось, потекло, превратилось в столб воды, и этот столб ушёл в палубу сквозь щель, которой только что не было. Драконорождённый воды на высоком уровне умеет временно растворяться в собственной стихии. Я об этом слышал. Не видел никогда.

Теперь увидел.

Я остановился посреди горящей палубы. Огонь окружал меня с трёх сторон, доски прогорали мгновенно, под ногами всё начало нещадно трещать. И первым делом я заблокировал трюм, предварительно бросив туда обе дымовые шашки, чтобы все две сотни островных ублюдков не смогли оттуда выбраться. Выродок переиграл сам себя, собрав своих людей на одном корабле. Два других корабля уже пылали вовсю. Где-то за бортом, в воде между корпусом и пристанью, теперь плавал водяной — и плавал он там в своей родной стихии, где он сильнее меня в сто раз.