Книга Книга пяти колец. Том 8, страница 141 – Константин Зайцев

Я поднял руку.

Скверна внутри меня отозвалась. Гробница почувствовала мою суть. А я чувствовал ее.

Камень задрожал, воздух наполнился звуком, похожим на крик тысяч умирающих. Врата дрожали, как будто хотели сорваться с петель, но еще держались.

— Ян… Ты знаешь, что делать?

Я посмотрел на него. И кивнул. Кровь открывает любые пути.

Шаг вперед и мои когтистые пальцы вырывают гортань моему спутнику, а он падая на колени захлебываясь кровью счастливо смеется:

— Моя госпожа, я иду к тебе!

И я шагнул вперёд, оставляя за собой своего умирающего проводника и приманку. Отовсюду ко мне стали стекаться твари. Их было море и я знал, что единственный способ открыть гробницу напоить ее кровью. ИХ кровью.

Голодные духи, что жили во мне, скреблись в черепе, их голоса сливались в безумный хор. Они не умоляли — они требовали. Они чувствовали приближение пиршества.

Полчища демонов окружали меня у подножия Гробницы. Они рвались вперёд, ломая каменные плиты своими когтистыми лапами, заполняя воздух зловонным дыханием. Их глаза горели голодом, их пасти были раскрыты в предвкушении.

Но мой голод был сильнее.

Я шагнул вперед, раскинув руки. Ветер взревел, кровь, пропитанная скверной, стекала по моим пальцам. Голодные духи, что жили во мне, завыли, разрывая границы. Они рвались наружу.

— Пора пировать братья! — рассмеялся я и освободил их.

Тьма вспыхнула вокруг меня. Из моих ран рванулись извивающиеся тени — жадные, алчные, ненасытные. Они пронеслись над полем битвы, вонзаясь в тела демонов. Они не просто убивали — они пожирали. Кожа монстров бледнела, их мясо иссыхало, их крики превращались в пустоту.

Я двигался сквозь них, ломая, разрывая, впуская всё больше и больше голодных духов в этот мир. Они были моим оружием, моими руками, моими клинками. Они кричали, смеялись, жрали, насыщаясь болью, и я смеялся вместе с ними.

Кровь рекой текла по ступеням Обсидиановой Гробницы, древние символы на камне начали трескаться. Гробница не выдерживала. А я читал древнюю как мир мантру.

— Да раскроются мои черные крылья! — Вскричал я и почувствовал как все меняется.

Я разрывался. Моё тело не выдерживало силы, что проходила сквозь него. Я чувствовал, как черты моего лица стираются, как руки становятся чем-то иным, как мир вокруг начинает проваливаться в пустоту.

Я стал дверью и я раскрылся.

Раздался гул потустороннего ветра разрушающего гробницу и цепи, что удерживали сына Владыки Штормов.

И тогда Владыка Обезьян шагнул вперёд.

Он был выше, чем я представлял. Его золотая кожа светилась в хаосе рушащейся реальности. Его глаза смотрели прямо на меня, проникая в самое нутро. Он понял, что я сделал и низко поклонившись шагнул в меня. В портал, котором я стал.

А потом мир взорвался.

Два брата стояли на вершине древней горы. Все слова были уже сказаны, все планы согласованы, но было еще одно дело которое нужно было решить.

— Ты мне поможешь, брат? — Спросил златокожий Сунь Укун

— Как и всегда, брат. — Ответил Даитенгу. За многие века, впервые, в его руках не было тяжелого металлического посоха брата.

— Тогда начнем!

Два брата пели древнюю как мир песнь и мир остановился, чтобы в него мог войти сам Справедливый Судья. Он смотрел на братьев с вопросом и первопредок Обезьян начал разговор первым: