Книга Книга пяти колец. Том 9, страница 84 – Константин Зайцев

И тогда я повторил тот самый прием, что когда-то принес победу дяде Хвану. Мои шуаньгоу захватили его дао, а скользнул вперед и мой лоб наполненный мощью энергии воды и пустоты врезался в его костяную маску. А потом снова и снова.

Раздался звук, сухой и жесткий, как хруст ломающейся ветки. Костяная пластина его лице лопнула. А я продолжал вбивать свою голову. Кто-то скажет это безумие, но именно безумие и было слабым местом этого стража. Его пальцы разжались сами собой, левый дао с глухим стуком упало на землю.

Он не сдавался. Его правая рука, все еще с зажатым дао, дергано рванулась на себя, пытаясь освободить клинок. Его пустой взгляд был прикован ко мне с прежней, нечеловеческой концентрацией. Он все еще пытался выполнить свою функцию.

Но он был сломан. Его совершенный алгоритм дал сбой.

Я не дал ему опомниться. Продолжая наносить беспорядочные удары, мой правый шуаньгоу, сменил хват и рванулся вперед, как клюв голодной птицы. Острие вошло в едва заметную щель под мышкой, там, где костяная броня сходилась, оставляя узкую полоску тени.

С тихим, влажным звуком граненое лезвие разорвало его плоть. Он замер. Его правая рука разжалась. Второе дао упало рядом с первым. Его фигура начала шататься и его жуткий, бездонный взгляд наконец изменился. В нем не было боли, лишь пустота. Та самая пустота, что была его сутью, теперь вырывалась наружу.

В отличие от своего собрата, он не рассыпался в пепел. Он просто погас. Словно свечу, которой он был, задул порыв злого ветра. Его костяные доспехи потеряли свой зловещий блеск, став просто грубой, желтой костью. А тело медленно осело, сложившись само в себя и рухнуло на землю бесформенной, безжизненной кучей.

Тишина снова вернулась, став еще глубже, еще всепоглощающее. Я перевел дух и ощутил, как холодная волна силы голодных духов наполняет меня новой мощью. Воздух все еще пах пеплом, но теперь к нему примешивался сладковатый, пыльный запах старой, сухой кости. А меня ждал последний страж.

На южном холме окруженным клубящемся маревом, уже ждал третий. Его множественные глаза смотрели на меня, и в них не было ни гнева, ни мести. Лишь бесконечное, бездонное безумие.

Воздух над южным холмом колыхался, искажаясь, словно над раскаленными углями. А третий страж не ждал меня, он просто был. Его присутствие ощущалось в отличие от собратьев не точкой, а размытым пятном на реальности.

Я не видел, как он движется. Один миг — он был на холме. Следующий — он уже парил в нескольких метрах от меня, не касаясь земли. Его одежды цвета черного пламени струились вокруг него, как жидкая ночь. Множественные глаза на его маске смотрели на меня, и в этом был ужас — они смотрели не вместе. Каждый видел свое, каждый моргал в своем ритме, один был широко распахнут, другой прищурен, третий слезился кровавой росой. Они видели меня всего, но каждый — под своим углом, в своем искаженном свете.

Он не издал ни звука. Вместо этого в моей голове что-то щелкнуло.

Земля под ногами перестала быть твердой. Она затряслась, поплыла, превращаясь в зыбучий песок из пепла и костей. Скелеты, утопленные в ней, протянули к моим сапогам свои костлявые пальцы, их челюсти беззвучно клацали, словно хотели вонзить свои полуистлевшие зубы в мою плоть. Мои ноги начали проваливаться в землю, поднявшийся ветер бросил в лицо пепел, что обжигал глаза, а запах тления становился все более удушающим.