Книга Коготь Малануса, страница 29 – Константин Зайцев

На вершине холма были зажжены десять костров, представляющие собой вершины гигантской десятилучевой звезды. В центре был подготовлен небольшой помост. Вокруг него вкопаны три шеста, метра по два высотой, украшенные белыми и красными лентами. Возле каждого из шестов стояли падшие, держа в руках обнаженные клинки, а рядом с импровизированным алтарем стоял и пил вино из чаши в виде черепа по пояс обнаженный Газим. Все его тело густо покрывали шрамы в виде странных рунических надписей. От каждого движения мускулистого бойца эти надписи двигались, заставляя расфокусироваться зрение, казалось, еще немного, и я увижу нечто настолько важное, настолько значимое, надо лишь сосредоточиться.

— Не смотри в эти нечестивые надписи, до добра это не доведет, — на мое плечо опустилась рука Орма, выдернув из транса.

— Спасибо за подсказку.

— Все почти готово. Скоро Медбх начнет ритуал. И клянусь Богами, я очень надеюсь, что девчонка не будет глупить, — Змееглаз нежно погладил Шейлу по древку ложа.

— Не хочется ее убивать генерал?

— Именно, но я сделаю это не дрогнув, если она решит нас предать. Архея жестока, но справедлива.

— И не знает жалости, Прекрасноглазый, — за нашими спинами раздался мелодичный голос ведьмы. — Не беспокойся, я буду паинькой, владыка, а теперь мне пора начинать, — с легким поклоном она, закутанная в балахон, сделала скользящий шаг вперед и запела.

Голос ведьмы оказался неожиданно глубоким. Она пела на непонятном мне языке, и это несмотря на то, что у меня платный аккаунт с переводчиком для большинства рас. Похоже, какой-то тайный жреческий язык. Каждый ее шаг сопровождался напевным речитативом. Шаг за шагом она обходила противосолонь звезду. Мы с Ормом были лишь безмолвными наблюдателями. Закончив круг, Медбх скинула балахон, оставшись совершенно без одежды. Отблески костра на ее обнаженном теле, расписанном непонятными символами, вели свой танец. Не прерывая гимн, она шагнула внутрь ритуальной схемы, и тут же, вторя ей, в гимн вплелся второй голос. Газим пел неожиданно чистым, поставленным голосом. Казалось, что весь мир сузился до размера ритуальной звезды. Ведьма проходила от одного костра к другому, прикасаясь к пламени руками, и его цвет менялся на голубовато-желтый. Когда ведьма достигла последнего костра, началось нечто, что другим словом, как действо, я не могу назвать.

Газим резким движением выхватил свой полуторный клинок, а тройка падших, до этого момента стоявшая как статуя, рванула вперед, желая уничтожить мятежного темплара. В этот момент я увидел, что смертник являлся действительно опасным бойцом. Трое нападали на него со всех сторон, а он лишь танцевал, не отходя от алтаря. Ведьма продолжала петь гимн, взывая к своей богине, а голос темплара уже не плавно вплетался в ее напев, а грубо диссонировал.

'Вижу я отца своего,

Вижу я мать свою,

Вижу я сестер и братьев, и предков своих:

Весь род свой до самого начала.

Они зовут меня занять свое место,

Они призывают меня к себе, в Вальхаллу,

Где герои пируют вечно'.

Тихим голосом Орм шептал молитву своих предков. Увидев мой заинтересованный взгляд, он негромко произнес:

— Он враг, но враг достойный. Голова его брата — достойный трофей. Этот же — редкостный ублюдок, но я не могу не восхищаться его мастерством. Смотри, как плетет он паутину смерти, каждый удар смертельный. Он не защищается, он хочет забрать с собой хоть одного из них, но эти парни слишком опытны, чтобы попасться на его уловки, — по спине и плечам темплара текла кровь. Каким бы ты ни был мастером, но сражаться против тройки бойцов, привыкших биться плечом к плечу, — это то еще испытание.