Книга Беспощадный целитель. Том 3, страница 101 – Константин Зайцев

Он просто не мог сдаться калеке в такой ситуации. Физически не мог заставить себя произнести это слово. Я знал это заранее и именно поэтому дал ему шанс. Ему достаточно было просто постучать, и боль бы закончилась. Но он посчитал, что пара месяцев тренировок с новым тренером сделали из него мастера. Глупец. Мне было важно не только сломать руку, куда важнее, чтобы каждый видел: он сам выбрал боль. И всё, что случилось с ним, — это лишь его выбор. Тонкая игра, которая станет принципиальной в случае судебного разбирательства. А с учётом видеозаписи и показаний самого Рейнхарта я был полностью чист.

— Он дёрнулся сам, — ответил я. — Я предлагал ему сдаться. Ты же слышала гильдейца.

— Но ты знал, что он дёрнется, ведь так?

Я промолчал. Потому что она была права. Конечно, знал. И да, Алиса, это было за твою руку. За тот момент, когда этот золотой мальчик вывихнул тебе плечо на тренировке и ржал, пока ты плакала. Старый Алекс это запомнил, но не мог отомстить, а я могу. Алиса всё поняла без слов и просто крепко сжала мою руку, отвернувшись к арене.

Кайла уже уводили к медпункту. Его правая рука висела под неправильным углом, лицо мокрое от слёз и крови. Рубашка, стоившая больше моего месячного бюджета, была густо заляпана красным. Папочка шёл рядом, поддерживая сына за плечо, и его лицо было цвета старого пепла. Он не смотрел на арену, не смотрел на зрителей. Он смотрел прямо перед собой с выражением человека, который пытается понять, как мир посмел обойтись так с его наследником. А вот его помощник, тот самый выродок, которого Карен остановила барьером, сидел в ложе, прижимая к уху телефон, и что-то лихорадочно наговаривал. Думаю, связывался с юристами или врачами. А может, и то и другое.

— Алекс, я знаю, что это за мою руку, — сказала Алиса так тихо, что расслышал только я. — Та тьма внутри тебя радуется, когда ты делаешь больно другим людям, а другая твоя часть — она не злая. Она не человеческая и очень жестока, она мурлычет, словно кот, от того, что ты сделал это ради меня. — Она помолчала. — Я не знаю, кто ты на самом деле, Алекс Доу, но ты мой друг, и я с тобой.

Я обнял её. Просто положил руку на плечи и притянул к себе. Она вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот — подалась чуть ближе, и я почувствовал, как напряжение медленно уходит из её тела. Маленькая, хрупкая, пахнущая дешёвым шампунем и чем-то цветочным — духи, которые ей подарила Эйра на прошлой неделе. Со стороны это выглядело как наставник утешает расстроенную ученицу после тяжёлого зрелища. Ничего подозрительного. Ничего, на что стоило бы обращать внимание.

Я наклонился к её уху. Каштановые волосы Алисы закрыли мои губы, как занавес. Ни одна камера, ни один наблюдатель, ни один человек, умеющий читать по губам, не разберёт моих слов.

— Ты мой друг, Алиса. И любой, кто причиняет тебе боль, — мой враг.

Она замерла. На мгновение, не больше. А потом её пальцы сжали мою руку — крепко, до боли — и тут же отпустили.

Мы больше не говорили об этом. Не было нужды. Некоторые вещи не требуют обсуждения. Они просто есть — как кровь, как дыхание, как клятва, данная мёртвому мальчику в пространстве между мирами. Кайл Баррет сломал ей руку и смеялся. Теперь у него сломана рука, и смеётся кто-то другой. Кровь — это память. Кровь — это обещание.