Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 10 – Константин Зайцев

— Это не ответ, — сказал я тихо. — Зачем это нужно лично вам?

Ответом мне была тишина. Самая длинная в этом разговоре. Где-то в коридоре хлопнула дверь. Далёкий смех, шаги, обычные звуки школы, которая не знала, какие разговоры ведутся за закрытыми дверями.

Хант улыбнулся, но не той усмешкой, которую я видел раньше — сухой, усталой, с привкусом пепла. Нет. Это была другая улыбка. Хищная. Живая. Та, что принадлежала не учителю в школе для отбросов, а охотнику. Тому, кем он был до того, как потерял руку, карьеру и, как думали все вокруг, надежду.

— Я не просто так стал учителем в школе отбросов, — сказал он.

Закрыть один замок и следом второй. Металлическая щеколда дарила ощущение, что сможет удержать дверь. Вот только сама дверь была слишком хлипкой. Даже в этом теле я смогу вынести ее за несколько ударов, а хороший практик сможет еще быстрее. Я привалился к двери спиной и простоял так, считая удары сердца.

Десять. Двадцать. Боль накатывала волнами, пожалуй, теперь я окончательно не жалею, что сломал челюсть этому металлическому ублюдку. Энергия его металла жрала ресурсы моего организма и теперь выкристаллизовалась в ране.

Вдох-выдох. Спокойнее, Алекс, — я внутренне усмехнулся. — Божественный Доктор Линь Ша окончательно стал Алексом Доу. И пусть. Так будет лучше для всех, просто у мальчика из приюта теперь появился шанс на новую жизнь.

В квартире не было ни звука. Все тот же белый потолок с паутиной трещин, тусклый свет уличного фонаря сквозь задёрнутые шторы, с которыми играл ветерок из зарешеченной форточки. Квартира до сих пор пахла остывшим кофе и чем-то неуловимо женским. То ли духами, то ли ароматом самой Миры, впечатавшейся в стены за те дни, что она провела здесь до отъезда.

Я стянул куртку и зашипел сквозь зубы. Левое предплечье горело адским огнем. Ферро оставил подарок, и, окажись он прямо передо мной, я бы сломал ему челюсть еще пару раз.

Три поганых фрагмента металла, и я чувствовал каждый из них. Самый крупный сидел в плечелучевой мышце, миллиметрах в четырёх от лучевой артерии. Он будет медленно ползти, пытаясь меня убить. Два поменьше — между волокнами сгибателей предплечья. Тело пыталось залатать повреждение серой рубцовой тканью, но металл мешал — как заноза, вокруг которой плоть воспаляется, вместо того чтобы срастаться. Заживление возможно, но я не рискну ставить на то, что мой организм сожжёт их раньше, чем самый крупный вспорет мне артерию. А если это произойдёт, то у меня будут неиллюзорные шансы сдохнуть.

Выбор небольшой: придётся делать операцию на живую. Врач, осмотревший меня, не заметил осколки или же не захотел увидеть, но в любом случае, если студент покажет подобные знания, это будет, мягко говоря, подозрительно, а вокруг моей персоны и так много лишнего внимания.

Аккуратно, чтобы не задеть рану, снял одежду и критически её осмотрел. Рубашка пойдёт на выброс, а вот штаны, думаю, можно будет отстирать. Включив свет в ванной, я зашёл туда и сразу почувствовал лёгкую тоску. Кафель, маленькое зеркало с мутным пятном в углу и полка, на которой сиротливо лежали остатки вещей Миры, а на стиральной машине стояла её вымытая начисто кружка с отколотым краем.

Она уехала, а кружка осталась. Мне не хотелось признаваться, но мне было бы комфортнее, если бы она была рядом. К демонам тоску и печаль, сейчас придётся резать себя наживую, а это никогда не бывает приятным.