Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 11 – Константин Зайцев

Я разложил инструменты на чистом полотенце: четыре иглы из моего набора, пинцет и ткань для перевязки. Сел на край ванны, положил левую руку на колено и, закрыв глаза, погрузился в транс, постепенно контролируя дыхание.

Тонкая нить некроэнергетики скользнула от кончиков пальцев правой руки вглубь раны. Её задача — найти и зацепить остатки чужой энергии. Металл отзывался характерным холодом, чужеродным привкусом в потоке энергии. Осколок Владыки внутри моего ядра дёрнулся, узнавая родную стихию, но я задавил его привычным усилием. Не сейчас.

Первый осколок был длиной около шести миллиметров, с неровными краями, засел между волокнами плечелучевой мышцы. Взяв в руки иглу, я обработал её некроэнергетикой, выжигая любую заразу, и аккуратно расширил канал на полмиллиметра — ровно столько, чтобы не задеть соседние пучки, — подцепил и выковырял пинцетом.

Мерзкий кусок металла пытался цепляться за мышечные волокна, но проиграл схватку со мной и через пару мгновений звякнул о раковину. Тусклый кусочек металла был покрыт моей кровью, в которой сейчас было полно серо-зелёных отблесков. И это было ещё одной причиной, по которой мне не хотелось, чтобы меня оперировали в больнице. Общаться с людьми в штатском у меня не было никакого желания. Дальше было проще. Ну как проще — оставшиеся два осколка не пытались меня убить, в отличие от этого.

Боль превратилась в фоновый шум, и я продолжил экзекуцию над самим собой. Второй осколок засел ещё глубже, между длинным сгибателем большого пальца и глубоким сгибателем. Неудачное место: любое неточное движение — и большой палец на левой руке перестанет слушаться на пару недель. Я выжег некро тонкую дорожку, аккуратно раздвигая повреждённые волокна. Господин Гэ, мой старый учитель, делал подобные операции одной рукой, другой держа чашу с крепчайшим рисовым вином. И ни разу не промахнулся. Опыт не пропьёшь, хотя сам он неоднократно пытался, вот только в отличие от меня он не выжигал, а просто раздвигал волокна, но сейчас такое мастерство мне было попросту недоступно.

Очередной осколок отправился в раковину, а я приступил к последней части моей операции. Последний и самый мелкий прятался в фасции. Именно такие вызывают нагноение через пару дней, когда ты уже забыл о ране и решил, что всё зажило. Но ничего, справимся и тут. Глубоко вдохнув, я тут же подвёл нить некроэнергетики вплотную и, обвив, потянул наружу вместе с микроскопическими осколками рубцовой ткани, успевшими намертво схватиться с металлом.

Три осколка в раковине, а моя рука теперь начнёт полноценную регенерацию. Мои учителя были бы довольны, что их непутевый ученик сумел провести подобную операцию даже в таком состоянии.

Нормальный врач промыл бы рану обеззараживающим раствором, но у меня было кое-что получше. Некроэнергетика — лучший антисептик, который в этом мире никто не додумается использовать. Наложил тонкий слой серой ткани на повреждённые участки, затратив не больше полупроцента ядра. Форсировать регенерацию не стал — металл Ферро замедлял заживление, и даже после извлечения осколков ткань будет восстанавливаться медленнее обычного. Само затянется за день-два.

Перевязал и проверил подвижность пальцев — все пять слушались, что не могло не радовать.

Тело после турнира напоминало старую тряпку, выжатую досуха. Мышцы ныли. Рёбра, по которым прошёлся Ферро, отзывались тупой болью на каждом глубоком вдохе — ушиб надкостницы, перелома нет, проверил ещё на арене. Плечо, куда чиркнула огненная стрела Рины Корт, уже затянулось. Колено, подвёрнутое при подсечке Кайлу, — просто усталость связок.