Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 22 – Константин Зайцев

Вдох-выдох — и с закрытыми глазами я всё глубже начал погружаться в свой внутренний мир.

Чёрное солнце тлело в центре груди — в том месте, где у каждого одарённого находится ядро. Сфера из острых осколков, медленно вращающихся в вязкой тьме. Заполненное на шестьдесят три процента, что делало его почти сытым, но всё равно я ощущал, как кадавр-ядро пульсирует ритмом, от которого разило вечным голодом. Мёртвое всегда жаждет пожрать жизнь, чтобы ещё на мгновение ощутить сладость бытия. А внутри этого ядра, как змея, обвившая яйцо, лежал второй контур — дар Владыки Металла. Древний выродок спал или делал вид, что спит. Вот и пусть спит, мне и без него предстоит немало работы.

С точки зрения правильного развития, конечно, надо было бы работать с ядром, но из-за смеси живого и неживого в моём организме требуется сначала заняться каналами. Они представляют собой систему протоков, по которым течёт энергия. В моём прошлом теле они были подобны рекам — широкие, полноводные, с множеством притоков. Они опутывали всё моё тело бесконечной паутиной каналов, позволяя мне использовать энергию ядер максимально эффективно и без потерь.

Сейчас же они были как пересохшие русла после многолетней засухи. Узкие, заросшие сорной травой мёртвой ткани, забитые илом и глиной. Местами превратившиеся в просто жалкие обрубки, ведущие в никуда. Когда Кайзер приказал разбить ядро Алекса Доу, каналы пострадали следом. Без источника энергии они начали отмирать, как ветви дерева с вырванными корнями.

Предварительная работа и питьё отваров за эти три дня сделали своё дело. Их стенки немного уплотнились, а часть шлаков ушла, но это была лишь подготовка почвы. Теперь предстояло засеять поле. Но мне опять придётся всё делать неправильно.

Вместо того чтобы управлять окружающей энергией, я открылся стихиям, разделяя своей волей потоки. Вода хлынула в правую руку, а Земля — в левую. Я не втягивал их в ядро — стоит так сделать, и моё чёрное солнце попросту взорвётся, оборвав мою жизнь. Кадавр не принимает столь сырую живую энергию. Вместо этого я направил потоки в каналы, как воду в пересохшие русла.

Первый канал — от плеча до кончиков пальцев правой руки. Стенки затрещали, раздаваясь под напором. Боль стала моим миром. Глухая и тянущая, как при выворачивании сустава на излом. Я держал поток ровно на грани разрыва, с хирургической точностью.

Второй — моя левая рука. Здесь Земля шла тяжелее, но и стенки укрепляла лучше. Мёртвая ткань отслаивалась, как старая кора, и выходила с потом.

Ноги. Спина. Шея. Я пробивал канал за каналом.

Час. Два. Или вечность — мне было всё равно на то, что тело дрожит от нестерпимой боли. Моя поза оставалась неподвижной, мышцы подчинялись воле. Но всё это было лишь базовой подготовкой. Почувствовав, что пора, я начал то, ради чего пришёл.

В моём мире были Гнилые Земли — места, где грань между жизнью и смертью истончалась до прозрачности. Там камни дышали, а мёртвая трава росла вверх корнями. Место, где энергия становилась вязкой, как болотная жижа. Ни жизнь, ни смерть, а нечто между ними. Некое третье состояние.

И сейчас мне нужно было именно оно.

Кадавр-ядро мертво. Оно не принимает живую энергию. Но каналы — часть живого тела. Им нужна живая сила для восстановления. Противоречие, которое убивало каждого, кто пытался его разрешить.