Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 4 – Константин Зайцев

Он наклонился чуть ближе. Его серые глаза смотрели в глаза Дэмиона, и в этом взгляде было что-то, чего Дэмион не ожидал. Уважение. Не к рабу. К равному.

— Но если хочешь стать тем, кто бросает палку, а не тем, кто бегает за ней, — если хочешь стать тем, кто берёт в свои руки настоящую власть, — то я могу научить тебя, как это делается. Мне нужны люди, которые думают, а не только выполняют приказы. Ты только что доказал, что умеешь думать.

Дэмион молча выдержал его взгляд. Предложение было щедрым. Подозрительно щедрым. Кайзер не раздавал подарков — он инвестировал. И если он предлагал место рядом с собой, значит видел в Дэмионе инструмент подороже, чем пёс на побегушках.

— Я подумаю, — сказал Дэмион.

Кайзер усмехнулся.

— Подумай. А пока — рассказывай всё. Подробно, всё что знаешь. Маршруты, расписание охраны, количество людей. Лидия запишет.

Лидия уже доставала блокнот. Её глаза блестели, и Дэмион подумал, что она сейчас похожа на ту самую ласку, о которой говорил Алекс, когда описывал Торн. Маленькую, хищную и очень, очень голодную.

Дэмион начал говорить. Спокойно, выкладывая информацию кусок за куском. Всё то, что они с Алексом обсудили и решили скормить Кайзеру. Всё то, что должно было натравить одного хищника на другого.

Кайзер слушал, а Лидия записывала. А где-то в глубине сознания Дэмиона звучал спокойный голос Алекса, произнесённый две недели назад:

«Кайзер — мой. Я вырежу ему сердце его же ножом.»

Карен Миллер стояла перед строем учеников так, словно перед расстрельной командой. Прямая спина, подбородок чуть приподнят. Руки сцеплены за спиной, а на лице холодно-горделивое выражение. Двадцать лет в системе, которая перемалывает людей как мясорубка, научили её одной важной вещи — никогда не показывай слабость. Особенно когда тебе хочется достать фляжку и сделать три больших глотка подряд.

Я стоял в заднем ряду, привалившись к стене. Рана на предплечье ныла тупой пульсирующей болью — ублюдок Ферро постарался на славу. Его мерзкая металлическая магия оставила в ткани микроосколки, которые я чувствовал при каждом движении. Мелкие, острые, постоянно вызывающие приступы раздражения. Они были как занозы, только гораздо глубже и гораздо опаснее. Как только появится возможность, нужно будет выжечь эту заразу, пока она не свела меня с ума, а пока надо послушать, что вещает нам наш директор.

— Сегодня был хороший день, — начала она, и её голос разнёсся по площадке с той самой командирской чёткостью, которую приобретаешь лишь с опытом. — Да, для кого-то он был тяжёлый и болезненный. Но он был хороший. Вы на своей шкуре прочувствовали, что такое бой, и теперь инициация для вас будет куда безопаснее.

Семьдесят с лишним учеников — побитых, уставших, кто-то ещё в бинтах — слушали молча её речь. Что-то в её голосе заставляло молча внимать и не пытаться ерничать.

— Сегодня школа сорок семь, — продолжила Карен, — согласно традиции выставляет пятёрку бойцов на турнир графства Вэйхолл. Я счастлива сообщить, что в этом году мы не просто набрали пятёрку. Мы набрали пятёрку, за которую мне действительно не стыдно, чего не было уже несколько лет.

Лёгкий гул прошёл по рядам. Люди не протестовали, скорее это было искреннее удивление. Директор Карен была не из тех людей, что привыкли разбрасываться комплиментами.