Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 1 – Константин Зайцев

Третья ночь после ухода Руаны была глухой, как могильный камень. Жаровни почти прогорели, и в тронном зале остался лишь красноватый отсвет тлеющих углей. Тяжёлый дым больше не клубился между колоннами — стелился по полу, цепляясь за щиколотки, как туман над болотом. Свечи погасли все, кроме одной — на каменной чаше у подножия трона. Огонёк её был ровный, тонкий, и он один раздвигал темноту вокруг сидящей фигуры.

Коналл Пен-Искар не спал. Сон давно стал ему ненужной роскошью — час-другой перед рассветом, не больше. Он сидел на троне, в той же позе, что и неделю назад, с копьём, положенным на колени. Только теперь палец его не гладил древко — лежал на нём неподвижно, как лежит палец стрелка на спусковом крючке.

За троном раздался знакомый шорох. Каменные плиты разошлись — ласково, почти беззвучно, — и из тёмного прохода вышел Коннор.

Синяя вайда на его лице за неделю стала глубже, насыщеннее. Так бывало, когда он подновлял её перед серьёзной работой. Длинные седые волосы с рыжеватым отливом были собраны не в обычный узел, а в тугую косу, перехваченную кожаным шнурком. Это значило одно: Коннор готов в любую минуту выехать.

Он остановился в трёх шагах от возвышения и не стал кланяться. В этом доме не кланялись своим — кланялись только сначала, когда впервые приходили, и в последний раз, перед смертью. Коннор сделал и то и другое сорок лет назад и более не повторял.

— Господин.

Голос его был сух, как треск старых сучьев в костре.

— Говори, — отозвался Палач, не поднимая глаз.

Коннор сделал короткий вдох — едва уловимый, тот, каким человек собирает в голове порядок доклада.

— Сеть запущена. На третий день после вашего приказа я отправил тридцать четыре пары лазутчиков. Восемнадцать пар работают в марках, двенадцать — в графствах вдоль южных трактов, четыре — в столице. Каждая пара знает только своё имя и своего связного. Ни одна не знает, чьего ребёнка мы ищем. Никто не задал лишних вопросов. Тем, кто задал, я не позволил услышать ответ.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— За эти дни мои люди говорили со ста семнадцатью человеками. Бывшие слуги Кернана. Травники, что ходили к нему из деревень. Двое уцелевших дружинников, те что выжили сражаясь там. Три бандури-старухи — те, что хоронили его и тех, кого с ним. Никто из них не сказал ничего, что бы шло против вас. Кроме двоих.

Палец Коналла шевельнулся на древке. Один раз. Едва-едва, но Коннор почувствовал, что баньши заточенная в копье захотела кричать. А все знали, что когда кричит баньши, кто-то умирает.

— Имена. — Коннал был суровым владыкой, но только такой мог удержать этот септ.

— Первый — Бранн Морвин. Управляющий мельничным комбинатом в Дун Лохе. Двадцать второй год на службе у нас. Когда мой человек заговорил с ним про вашего сына, Бранн сначала всё рассказал по делу. А через час сел за руль и поехал в Карн Бре, где у дороги ждала чужая машина. В машине сидел человек, чьего лица никто не разглядел, но герб на его одежде была слишком небрежно заляпана. Под грязью — пепельное дерево герцога Эшкрофта.

Коналл медленно поднял глаза. Серо-зелёные, в которых отражался один тонкий огонёк свечи.

— Эшкрофт, — повторил он. — Старый ясень еще на что-то надеется. Наивный.

— Старый ясень, — кивнул Коннор. — Бранн получил пятьдесят тысяч кредитов на свой счёт от человека Эшкрофта. И обещание ещё двухсот, если принесёт хоть что-то новое и важное о вашей крови.