Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 50 – Константин Зайцев

Потому что в Блэкфене он был один. Ни плеча на соседней улице, ни брата под боком — однорукий учитель из школы для отбросов, и весь сказ. Так и задумано. Только сегодня одиночество из брони сделалось помехой, и пришлось снять трубку, чтобы напомнить, что он жив и всё ещё хранит перстень братства. Пусть у него уже не было руки, на которой он его носил.

Он позвонил Моргану сразу, как выполз из разлома, злой как последняя сволочь. Не каждый день приходится использовать свою вторую часть дара и призывать тварей, а потом смотреть, как они жрут тело школьника, чья вина лишь в том, что он оказался слишком тупым и пошёл не за тем человеком. Морган выехал из столицы, не задав ни единого лишнего вопроса. За это Хант его и уважал, куда больше других. Четыре часа за рулём, если давить педаль до упора, а знаки на машине и отметки в паспорте, если кто-то всё-таки остановит, объяснят всем, что лучше владельца машины не трогать. Автобусом пришлось бы ехать все восемь, с пересадками и куревом на каждой остановке. Морган давил педаль и поспел к тому часу, когда Хант успел проверить своих подопечных и забросить колючую девчонку к подъезду.

Дверь Хант толкнул плечом, стряхнул воду и прошёл через зал, ни на кого не глядя. Кивнул знакомому бармену, но тому было всё равно, остальным посетителям тем более. В дальнем углу пряталась дверь. Толкнул её единственной рукой и вошёл в небольшую комнатку.

Стол, четыре стула, лампочка под потолком, окно в глухой двор. За столом — Морган. Грузный, в тяжёлом кожаном плаще, на котором ещё виднелась влага, а у ног стояла длинная потёртая сумка, в которой лежал Арчибальд, боевой топор из стали разлома, способный выдерживать разрушительные воздействия А ранга. Топор давно заменил Моргану жену и детей, и горе тому, кто посчитает этого увальня слишком медленным. Хант видел пять дуэлей, которые заканчивались совершенно одинаково. Морган аккуратно протирал белым платком лезвие Арчибальда, а у его ног лежало разрубленное тело.

— Быстро ты управился, — сказал Морган, не поднимая глаз от стакана. — Я гнал от самой столицы, думал — приеду, а ты ещё с детишками возишься. А ты уже освободился так быстро, что я даже первый стакан не допил.

— Раньше я бы и сам к тебе доехал. — Хант снял мокрую куртку, бросил на спинку, сел. — Здравствуй, старый. Спасибо, что сорвался по первому зову.

— Забей, ты позвал — и я прибыл. Брат, сколько мы не виделись-то? — Морган разглядывал его, и в здоровом глазу было что-то вроде ревизии: что осталось от человека, которого он помнил. — Лет шесть? Семь?

— Пять.

— Пять. — Морган покачал головой. — А постарел ты на все пятнадцать, Виктор. Почему не сделаешь протез? Или это демонстрация?

— Ты на свою рожу давно смотрел? — без злобы отозвался Хант. — Стекляшка косит сильнее прежнего, ты бы сходил к мозгоправам, а то скоро она у тебя в затылок глядеть начнёт. И что-то ты тоже не спешишь обзавестись артефактным протезом.

— Зато вижу то, чего не видят двумя, а стекло работает как хрустальный шар. — Морган хмыкнул, и старая шутка, понятная только им двоим, на секунду стёрла восемь лет, будто их и не было.

Морган был старше его лет на пять, а выглядел на все пятнадцать. Грузный, седая щетина, руки молотобойца. Левую щёку перечёркивал давний ожог — не от огня, Хант знал, а от кислотного плевка твари, которую Морган тогда всё-таки добил, разрубив её на куски верным Арчибальдом. Это было пятнадцать лет назад, на северных болотах. Тогда они стояли в той зачистке спина к спине. Тогда у Ханта были обе руки, а у Моргана — два глаза. Стеклянный, что косил теперь чуть в сторону, появился позже и по другой причине.