Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 27 – Константин Зайцев

Я такое чуял безошибочно. От графа за моей спиной шла сила глубокая и глухая, как ледяная вода подо льдом, — мощь владетеля, мощь природы. А от этого весёлого щёголя несло другим: сталью и смертью. Я не понимал, какая стихия дала ему силу, но понимал, что это была стихия, заточенная на убийство. По ощущениям, объём его ядра был не ниже, чем у графа, но раз у него не было дворянского кольца, то его ранг был максимум А-. Но если граф был омутом, то этот — обнажённым клинком, и клинок, как известно, страшнее омута тем, что омут ждёт, а клинок ищет. Вся его внешность была лишь попыткой обмануть тех, кто не умеет чуять истинное нутро.

— Ты не имеешь права! — взвизгнул Крампф, вставая между мной и племянником. — Ты простолюдин! Ты не смеешь вызывать дворянина, ты…

— Кажется, — лениво перебил его «цветочный мальчик», и остатки смеха ещё дрожали у него в голосе, — кто-то здесь отлично изучил кодекс. В отличие от некоторых баронов. — Он выпрямился, и веселье стекло с его лица разом, как вода со стекла, а в его глазах было ощущение близкой смерти. — Вызов дворянина поднимает вызванного до дворянского достоинства на всё время дуэльного дела. Уложение, глава третья, если господину барону будет угодно освежить память. Парень в своём праве.

Он повернулся ко мне и усмехнулся, и в этой усмешке, сквозь подведённые глаза, я увидел старую знакомую — смерть. Но это была не угроза мне. Просто она жила в нём, как живёт во всех, кто убивал много и часто, и он не трудился её прятать.

— Идеальное решение, парень. Чисто сработано. — Он чуть склонил голову набок, разглядывая меня, как разглядывают занятную вещицу на прилавке. — Но будь поаккуратнее с такими раскладами. Они слишком часто приводят к смерти, особенно если ты злоупотребляешь подобным. Дворяне не любят когда мы покушаемся на их законные права.

— Спасибо за совет, господин. Я учту это на будущее, — ответил я ему и неглубоко поклонился, признавая, что пусть мы и оба простолюдины, но его статус выше.

Что-то в его глазах шевельнулось. Это была не злость, а скорее любопытство. Он отметил моё поведение.

— Дядя… — Рольф наконец обрёл голос. Он переводил дикий взгляд с барона на меня и обратно, придерживая перебинтованный живот. — Какая дуэль? О чём он? Я не…

— Тебе бросили вызов, щенок. — Кряжистый здоровяк шагнул ближе, и в голосе его не осталось ни капли давешней насмешки — только жёсткое, спокойное знание человека, который объясняет очевидное. — Бросил человек, приравненный к дворянскому достоинству. По всем правилам, при свидетелях, при владетеле. Так что путей у тебя ровно два. Или ты выходишь и дерёшься, или отказываешься — и тогда пятно позора ложится на весь твой род. На дядю. На отца. На всех Крампфов разом, на живых и на мёртвых. Выбирай.

Рольф побелел до синевы. Сглотнул. Посмотрел на дядю — тот молчал, и молчание это было красноречивее любого ответа.

— По… поединок, — просипел белобрысый. — Я принимаю.

Я открыл рот, чтобы добавить про условия, но кряжистый меня опередил.

— Вот и славно. — Он повернулся ко мне, и я готов был поклясться, что он подмигнул. — После турнира к тебе, Рольф, зайдёт мой сын. В качестве секунданта этого парня. Проследит, чтобы всё прошло по чести и уложению, без… недоразумений. — Последнее слово он произнёс, глядя не на Рольфа, а на барона. Потом снова на меня, уже тише: — А вот с господином бароном, парень, ты уж разбирайся сам. Согласно уложению, в момент вызова у тебя не было статуса, приравненного к дворянству, но права у тебя остаются.