Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 44 – Константин Зайцев

— Настолько хороша, что не отказалась бы познакомиться с ней поближе? — В трубке раздался её мелодичный смех.

— А ты умный парень, но гораздо интереснее, чтобы это знакомство было одновременно с тобой.

— Мне казалось, что ты куда больше собственница?

— Не с моим образом жизни, Алекс. — Она помолчала, и когда заговорила снова, то от её игривого тона не осталось и следа: — Там пишут, у вас в команде девочка сильно ранена. Это правда?

— Правда. — Врать ей я не стал, а лишнего говорить не собирался. — Она живая, граф взял на себя все расходы по лечению. Глаза задеты, восстанавливаться будет долго. Остальное…

— Остальное не по телефону, — ровно закончила она за меня, и я в который раз мысленно поблагодарил её ремесло за то, что оно избавляет нас обоих от лишних слов. — Расскажешь при встрече. Всё расскажешь, Алекс, и учти — я умею отличать полную версию от сокращённой, меня этому специально учили.

— Договорились. Кстати, о твоём ремесле. — Я вытащил из кармана жетон, повернул его к свету, разглядывая потемневшее серебро, на котором была изображена птица над раскрытой ладонью. — Сейчас скину фото. Армейский жетон, нашли в разломе, на нём герб — птица с расправленными крыльями над открытой ладонью. В списках Меча и Чаши рода с таким гербом нет, я проверял. Сможешь пробить по столичным гербовникам? Желательно тихо.

— Тихо — это ко мне. — В голосе прорезался рабочий азарт, который я так любил в ней и которого иногда побаивался. — Скидывай. Птица над ладонью… занятно. Либо угасший род, либо боковая ветвь, либо кто-то, кому очень хотелось выглядеть родовитым, или же это личный, а не родовой герб. Дай мне пару дней.

— Не горит, Мира.

— М?

— Спасибо, что решила поставить на меня.

— Я всегда ставлю на тебя, дурак, — сказала она буднично, как говорят о погоде. — К тому же с этого всегда отличный выхлоп. После турнира, когда вернёшься в столицу, с тебя ужин и полная версия происходящего.

— Договорились.

— Удачи завтра, Алекс. Мне плевать, если тебя будут обвинять в грязной игре, главное — выживи. И ещё запомни, что Отто фон Крампф — старый друг Вернера Штайнера, но это я тебе расскажу детальнее за ужином.

Она отключилась первой, а я стоял посреди лагеря с тёплой трубкой в руке и улыбался, как дурак. Главное — выживи, и плевать, если ты будешь драться грязно. Другая пожелала бы просто беречь себя. Моя женщина желает мне драться грязно, лишь бы я победил, и если это не понимание, то я не знаю, как оно выглядит.

Я сфотографировал жетон с двух сторон, отправил и убрал телефон. И только тогда заметил, что у нашей палатки, скрестив руки, стоит Эйра.

По её позе всё было ясно без слов: регламент оглашён, жребий вытянут, а значит, любые отговорки кончились, пора разговаривать. Она дождалась, пока я подойду, кивнула в сторону от лагерных троп — туда, где между складом егерей и оцеплением лежала глухая прогалина без лишних ушей, — и пошла первой, не оглядываясь. Я шёл следом и на ходу собирал в голове дозированную правду: что сказать, что показать, где остановиться. Внутренний демон. Дверь через ярость. Протокол для команды. Достаточно, чтобы строить бой. Недостаточно, чтобы копать глубже.

На прогалине она развернулась, посмотрела мне прямо в глаза, совершенно не мигая, — и я приготовился к первому вопросу, но Эйра не стала спрашивать.