Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 96 – Константин Зайцев

Вот она, причина: её семейная школа показала себя во всей красе. И теперь до меня дошло, что она делает. Лёд у неё лишь инструмент контроля, который делает своё дело. Семейное — это неразрывность движения: у настоящей школы нет отдельных приёмов, есть одно длинное движение, разбитое на удары для удобства обучения. Предки привезли эту школу из Цинланя и научили её драться против превосходящего числа, а против числа не фехтуют. Против числа рубят, идут вперёд и не останавливаются, потому что остановишься — и тебя обступят.

Эшберн держался. Отдам ему должное, парень был действительно хорош: он развернул дистанцию, разорвал её связку встречным уколом, ожёг ей предплечье касанием огненной кромки и заставил отступить на два шага. Трибуны выдохнули. Ложи зашевелились.

Только это ему не помогло: она вошла обратно в ближний бой, и вошла не саблей.

Мечник живёт на своей дистанции, и вся его наука в том, чтобы эту дистанцию держать. Эйра сложила клинок в ладони, обратив его в короткий обрубок в предплечье, поднырнула под его линию и оказалась вплотную, там, где длинный меч дома Эшбернов стоил меньше локтя. Дальше пошла работа, которую в дуэльных кодексах не описывают. Ладонь легла ему на кисть и увела клинок в сторону, локоть встретил рёбра, колено ударило по бедру снаружи, туда, где мышца сводит ногу на две секунды. Она не пыталась его свалить. Она сбивала ему опору и охлаждала мышцу через касание, а холод в захвате работает быстрее, чем холод по воздуху.

Эшберн вырвался как зверь из ловушки. Разумеется, вырвался: он был тяжелее килограммов на двадцать и сильнее, а она провела в клинче ровно столько, сколько собиралась. Он отбросил её толчком плеча и снова взял свою дистанцию, только теперь правая нога у него ставилась чуть иначе, и я видел, почему.

Не будь у неё этих трёх секунд вплотную, финал боя не сложился бы так, как она его планировала. Эйра Чен забирала у него опору по кусочку, и последний кусочек забрала руками.

А потом он перестал играть в свадьбу и начал драться всерьёз. И парень был реально хорош.

Он срубил веер её ледяных скальпелей одним росчерком, разорвал дистанцию и ударил по-настоящему: глубоким выпадом с огненным выбросом с острия, приёмом не для турниров, а для убийства. Вот он и показал свой настоящий характер. Эйра взяла выброс на сдвоенную плиту, плита лопнула, осколки прошли ей по плечу, и первая кровь боя осталась за ним. Но по усмешке её кузена я видел, что за эту кровь Эдмунд заплатит сторицей.

Трибуны взвыли от хищной радости. Я на секунду перестал быть тренером и стал человеком, который смотрит, как режут его бойца, и мне пришлось напомнить себе, что кровь у неё идёт с внешней стороны плеча, что дельта задета по касательной, что артерия цела и рука работает. Всё в порядке. Всё в порядке, Ледышка. Дыши ровно, и этот дворянчик скоро станет лишь промороженным куском льда.

Хотя выли они зря. Она разменяла плечо на его позицию, как и положено настоящему мастеру.

Глубокий выпад — это красиво, но из глубокого выпада долго выходить, а Эшберн выходил из него на помосте, который она морозила восемь минут подряд. Опорная нога поехала на изморози. На волос, на четверть мгновения, и в эту четверть Эйра вложила всё, что мы заливали в неё сутки.