Книга За час до взрыва, страница 24 – Александр Тамоников

Он обернулся к группе, собравшейся у борта БА. Ветер рвал слова, приходилось говорить громче, но без резкости – звук мог донестись.

— Порядок действий. Я иду на переговоры. Кувалда – за мной на дистанции двадцати метров. Твоя задача: визуальный контроль за часовыми и входом. В случае моего сигнала или любой враждебной активности с их стороны – мгновенно подавить угрозу. Тритон, ты и Волна остаетесь здесь как группа огневой поддержки и наблюдения. Прикрываете наш подход и отход, контролируете эфир. Сержант Егоров, двигатель не глушить, быть готовым к маневру. Ключевая задача – обеспечить мое беспрепятственное взаимодействие с командиром поста и не допустить эскалации до боестолкновения. Мы свои, но операция имеет наивысший приоритет. Действуем по уставу, но жестко и быстро. Всем ясно?

— Есть, – глухо отозвался Громов, уже снимая с плеча ППШ. Он перевел затворную раму на боевой взвод, щелчок был приглушенным, но отчетливым в тишине.

— Есть, – кивнул Акулов, его рука легла на кобуру нагана.

Смирнова молча подтвердила, ее взгляд был прикован к экрану переносного пеленгатора.

— Тогда пошли.

Уваров поправил кобуру ТТ на широком ремне, убедился, что Директива Ставки на месте во внутреннем кармане. Документ отдавал холодом через ткань гимнастерки. Он двинулся по мокрой, пропитанной талой водой земле, не прячась, но и не торопясь. Громов следовал за ним, отставая ровно на двадцать шагов, его массивная фигура казалась частью ландшафта – неуклюжей, но смертельно опасной, как валун, готовый вот-вот сорваться при обвале.

Часовые заметили их метров за сто. Двое молодых матросов в бушлатах и бескозырках. Один из них резко вскинул карабин, но не направил, а просто держал наготове. Второй что-то крикнул в приоткрытую дверь бункера.

— Стой! Кто идет? – Голос первого был напряженным, но не паническим. Обычная фронтовая бдительность.

— Свои! – ответил Уваров, не ускоряя шаг. – Майор Управления «Смерш» 3-го Белорусского фронта. К вашему командиру.

Он видел, как матросы переглянулись. Слово «Смерш» действовало безотказно – смесь страха и неприязни, отработанная до автоматизма. Один из них исчез в дверном проеме. Через несколько секунд вышел человек в офицерской шинели с погонами капитана 3-го ранга. Невысокий, сутуловатый, с бледным лицом интеллигента, испорченным глубокими морщинами вокруг рта. На глазах – очки в стальной оправе. Он не стал выходить навстречу, а остался в укрытии бетонного портала, положив руку на кобуру нагана.

Уваров остановился в десяти метрах. По уставу положено было отдать честь, представиться. Он этого не сделал. Война отменила многие формальности.

— Капитан, мне нужно с вами поговорить. Срочно и наедине, – сказал Уваров, и его тихий, низкий голос прозвучал как приказ.

— Майор, вы находитесь на территории оперативного поста особого назначения Балтийского флота, – ответил капитан. Его голос был сухим, без эмоций, словно зачитывал строчку из инструкции. – Доступ посторонним лицам запрещен. Предъявите документы и предписание на посещение.

Уваров медленно, чтобы не спровоцировать часовых на активные действия, достал из полевой сумки свое удостоверение. Красная корочка, герб, печать. Он протянул его капитану, но тот не сделал шага вперед.

— Сержант, проверь, – кивнул он одному из матросов.