Книга За час до взрыва, страница 57 – Александр Тамоников

— Понятно, товарищ майор. Действую по обстановке. Приоритет – контроль точки и боеспособность. Решаю на месте.

— Проверь связь со Стрелой.

— Кувалда – Стреле. Прием.

Громов отошел немного, чтобы появилась связь.

— Стрела на связи. Слышу вас.

— Связь проверена. Дальше – по графику… Кувалда – конец связи.

Уваров тем временем готовился. Он снял плащ-палатку, оставив только полевое обмундирование. Переложил запасные магазины в более удобные карманы. Проверил нож на поясе. Достал две ручные гранаты, проверил предохранительные чеки. Одну сунул в карман брюк, вторую прикрепил к лямке сумки. Затем взял фонарь и снова подошел к люку.

— Я буду пытаться выходить на связь по рации через каждые пятнадцать минут короткими сериями. Если не смогу – не значит, что меня нет. Не паниковать.

— Так точно.

Уваров еще раз посмотрел в черный провал. Оттуда тянуло замогильным холодом. Он вставил фонарь в нагрудный карман, чтобы луч смотрел вперед. Правой рукой взялся за первую скобу лестницы. Металл был ледяным и шершавым от ржавчины.

— Связь по готовности. Если через девяносто минут не выйду – действуйте по второму варианту.

Не дожидаясь ответа, он шагнул в темноту и начал спускаться.

Скобы были скользкими. Каждый шаг отдавался глухим эхом в узкой бетонной шахте. Сверху Громов осторожно начал прикрывать люк, оставляя лишь небольшую щель для наблюдения. Свет сужался, превращаясь в тусклую полоску, а затем исчез совсем.

Уваров спустился на дно. Под ногами хлюпнула вода – ледяная, по щиколотку. Он включил фонарь. Луч выхватил из мрака низкий бетонный коридор. Стены были голые, потолок опирался на массивные ржавые балки, между которыми виднелись облупившиеся кирпичные своды старинной кладки. По стенам шли толстые пучки кабелей в стальной оплетке; некоторые были грубо перерезаны газорезкой, торчали медные жилы, покрытые зеленой окисью. На полу валялись пустые консервные банки с немецкими этикетками, окурки, скомканные клочки чертежей. Воздух был тяжелым, пахло сыростью, плесенью, прогорклой соляркой и едким химическим запахом взрывчатки.

Он двинулся вперед, пригнувшись. Фонарь держал в левой руке, вытянутой вперед и в сторону, чтобы луч не бил прямо в грудь при возможном выстреле. Правая лежала на кобуре. Шаги были бесшумными по мокрому бетону.

Коридор делал резкий поворот на девяносто градусов. Уваров замедлил ход, прижался к стене, осторожно заглянул за угол. Дальше коридор продолжался, но через двадцать метров упирался в развилку. Стены здесь были покрыты краской, на которой виднелись едва различимые надписи на немецком языке. На полу были свежие, не успевшие размыться отпечатки подошв. Не один набор. Шли два, а то и три человека. И один из следов был странным – смазанным, будто человек волочил ногу или его тащили.

Он прислушался. Тишина была не абсолютной. Где-то в глубине доносился механический гул. Тук-тук-тук-тук-тук… Пауза. Теперь он был гораздо громче, отдаваясь в ушах низким давлением. Источник был близко. Скорее всего, слева. В том же направлении вели и кабели.

Но следы вели вправо. В темноту бокового ответвления. Уваров сделал выбор. Пойдет на гул. Это цель. Акулов тоже пошел бы на источник шума, на сердце угрозы. Значит, левый коридор.

Он двинулся налево, еще больше пригнувшись. Через пятнадцать метров коридор расширился, превратившись в небольшое техническое помещение. Слева – ряд старых распределительных щитов. Справа – массивные чугунные задвижки на трубах. Посредине – круглая крышка люка в полу, прикрытая, но не запертая. Отсюда и вырывался гул, здесь он был почти оглушительным.