Книга Пятнадцать лет молчания, страница 42 – Сергей Иванович Зверев

Калинов медленно кивнул, обводя взглядом свою команду. Бледные, исхудавшие, с обмороженными щеками и запавшими глазами, но — живые. Они выжили. Ценой невероятных усилий, ценою почти всех материальных и моральных ресурсов, но они выжили. Он посмотрел на северо-запад, туда, где по их старым, еще добуревым расчетам должен был находиться Захаров и его «Полярный рубеж». Погода — противник самый беспристрастный и жестокий из всех возможных — проверила их на прочность, на стойкость, на право называться элитой. И они эту проверку прошли. Выдержали. Теперь ничто не стояло между ними и финалом протокола. Только бескрайний, безмолвный лед, горькая правда о прошлом и призраки, которые нужно было либо похоронить, либо приручить. Охота продолжалась.

Тишина, наступившая после бури, была обманчивой и зыбкой. Она не принесла долгожданного облегчения, а лишь сменила один вид смертельной угрозы на другой, более изощренный и невидимый. Воздух, неподвижный и кристально чистый, словно вымороженный до самого молекулярного дна, звенел в воспаленных ушах, оглушая после многодневного рева, выворачивающего психику наизнанку. Но это акустическое спокойствие длилось недолго — ровно до тех пор, пока капитан Смирнов не попытался установить сеанс связи с «Центром». Первым признаком новой опасности стал не звук, а его полное, неестественное отсутствие — мертвая, тотальная тишина в эфире, свидетельствовавшая о целенаправленном и мощном вмешательстве со стороны.

Калинов, стоя у открытого верхнего люка вездехода, всем существом почувствовал эту новую угрозу. Его организм, предельно истощенный изматывающей борьбой со стихией, теперь напрягся, мобилизуя последние резервы перед лицом невидимого технологического противника. Он наблюдал, как Смирнов, сидя у разложенного полевого терминала «Акведук-М2», безуспешно пытался поймать хоть какой-то стабильный сигнал. На экранах планшетов «Эльбрус-Т», подключенных к комплексу радиоэлектронной разведки, плясали хаотичные, зашумленные спектрограммы, залитые сплошным белым шумом, характерным для мощного подавления.

— Майор!.. — Голос Цифры был сухим, но опытное ухо Калинова уловило в нем легкое, сдерживаемое раздражение. — Все каналы связи, включая резервный УКВ-диапазон и спутниковый канал, полностью заглушены. Навигаторы «ГЛОНАСС/Джи-Пи-Эс „Грот-М2“» выдают ошибку: «Отсутствие действительных данных». Это не атмосферные помехи, не ионосферные возмущения. Это целенаправленное, сфокусированное РЭБ-подавление. Высокочастотное, со сложной псевдослучайной модуляцией. Источник активен и работает в режиме постоянного излучения.

Калинов медленно, почти незаметно кивнул; его холодный, аналитический взгляд скользнул по безупречно ровному, ослепительно-белому горизонту, где сливались воедино небо и земля. Арктика снова, с присущей ей безжалостной логикой, меняла правила игры. Теперь врагом был не слепящий снег и не сокрушающий ветер, а тишина — искусственная, насильственная, враждебная, созданная рукой человека.

— Пеленг. Координаты источника? — спросил он. Его голос, низкий и ровный, прозвучал непривычно громко в этой звенящей, давящей тишине.

— Близко. Очень близко, майор. — Смирнов оторвался от мерцающего экрана. Его палец в утепленной перчатке указал на северо-восток, где за грядой невысоких, сформированных ветром застругов угадывался темный, неестественный, геометрически правильный контур, резко контрастирующий с плавными линиями ледяного ландшафта. — Пеленгую мощный стационарный излучатель. Мощность сигнала зашкаливает. Азимут 045, дистанция не более пятисот метров. Характер сигнатуры соответствует старому, мощному стационарному узлу РЭБ. Похоже на «Монолит-М» или «Резонанс-М».