Книга Дневник убитой женщины, страница 133 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Явно супружник, в отличие от своей половинки, не наводил ужаса на прислугу, скорее являлся предметом насмешек.

— Ох, видели бы вы этого сморчка! — покачала головой кухарка, с трудом переводя дыхание.

— Не мужик, а пуфик для ног, — поддакнула домработница.

— Может, она на него и впрямь свои грязные пятки кладет? — предположила Сняткова и округлила глаза, потешаясь над собственной шуткой.

— Ага, поэтому у него макушка протерлась, — принялась развивать эту мысль Швецова.

Кухня вновь огласилась звонким смехом.

Гуров искренне порадовался тому, что наперекор намеченным планам приехал в домик для гостей. Прислуга всегда знает все, получать информацию от этих двух свидетельниц было сплошным удовольствием. Лев Иванович их не торопил, дал возможность высмеяться и всласть раскритиковать внешний вид и манеры Артемия. Портрет получился в жанре шаржа, причем отнюдь не дружеского. Низкорослый, плюгавый, лысенький мужичонка с шарообразным пузом и блажной улыбочкой, никогда не покидавшей хитрого лица. Ходячая карикатура, словно намеренно срисованная с комедийных персонажей, сыгранных Денни Де Вито. Мелкий мерзавчик неизменно поддерживал супругу в ее отвратительных выходках.

— Идеально друг другу подходят, — резюмировала кухарка. — На них смотришь и понимаешь, что пословица недаром молвится: «Муж и жена — одна сатана».

— Даже странно, — признался Гуров, — обычно такие мужички своим благоверным изменяют при каждом удобном случае. Тем более что, как вы сами сказали, Барыня его не очень-то и любит.

Полковника позабавило прозвище, которое прислуга нацепила на злонравную постоялицу.

— Ой, нет, он к ней словно прирос, — возразила Сняткова. — Никого другого вокруг, кроме Барыни своей, не видит.

Швецова согласно кивала, глядя то на подругу, то на полковника.

— И вы хотите сказать, что Калугины, при всех своих недостатках, прониклись к девушке сочувствием? — недоумевал Гуров.

— Нас тоже удивило, — вытаращила глаза Сняткова, стараясь передать мимикой масштабы своего удивления. — Думала, они бедняжку пилить и шпынять начнут. Но нет, обнаружилось, что у них тоже сострадание есть.

— Хоть что-то святое в этих святошах, — буркнула Швецова.

Порой и не такое случается, человеческая природа полна противоречий. Впрочем, Гуров продолжал колебаться. Сомнения не отпускали, поскольку обычно зачерствевшие сердца ничем не смягчить. Так оперативнику подсказывал опыт малоприятного общения с бесконечной вереницей себялюбцев и гордецов.

* * *

— Может, перекусить хотите? — Повариха обеими руками показала в сторону стола, ломившегося от яств.

— От стаканчика чая не отказался бы.

— Это я мигом! — пообещала Татьяна Сергеевна и закрутилась волчком.

Воспользовавшись паузой, Виолетта Витальевна ретировалась. В глубине дома негромко загудел пылесос. Между тем в полифонию будоражащих аппетит запахов проник новый, интенсивный и яркий. В нем звучали нотки фруктов, ягод, мяты и, наверное, чего-то еще. Запах самого чая почти не ощущался. Сняткова пояснила, что заварила сокочай с ананасом и клубникой. Насладиться напитком не удалось. Стоило едва пригубить из пышущей горячим ароматом чашки, как запел рингтон.

— Прошу извинить, — сказал полковник поварихе и ушел с кухни ответить на звонок.

— Полундра, Лев! — объявил в трубке штормовое предупреждение взволнованный голос Крячко. — У нас, кажется, появилась третья линия в расследовании. Поступило заявление о краже документов из гостевого домика.