Онлайн книга «Дневник убитой женщины»
|
Войдя в дом Казарновской, полковник застал прислугу в кладовке. Швецова расставляла бытовую химию по полочкам и пела что-то классическое. Дивное меццо-сопрано изливалось из худой груди и растекалось по дому. До чего красиво! Быть может, женщина местами фальшивила, все-таки вряд ли над ее голосом трудился профессиональный наставник из консерватории. Однако Гуров не настолько хорош, чтобы уловить фальшь в освежающем, чистейшем потоке мелодичных звуков. Виолетта пела вдохновенно, как поют обретшие свободу. Кухарка стояла рядом, прислонившись к дверному косяку, и хлюпала носом. — Летушка, не уходи! — нудила она. Заметив полковника, Татьяна бросилась к нему с мольбой: — Товарищ Гуров, вразумите ее! Надумала уволиться, и ничем ее не переубедишь, слушать меня не желает. — Тут она вновь повернулась лицом к подружке: — Где ты себе приличную работу найдешь? Здесь хоть зарплата туда-сюда, на новом месте за гроши пахать будешь. Опомнись! Покончив к тому моменту с химией, Швецова повернула к поварихе сияющее лицо и запела нечто другое: В словах этой песни глубокая правда – Ее не принять невозможно! Ах, верьте, что все в этом мире ничтожно, И важно веселье одно! Либретто, которое узнает любой, даже Гуров, работа которого отнюдь не баловала возможностью часто посещать театр. Швецова исполняла партию Виолетты из «Травиаты» Верди. — А как же я? Зачем меня одну оставляешь? Мы же подруги! — хныкала Сняткова. Не слушая и не слыша, Виолетта лишь качала головой в ответ и, поблескивая глазами, продолжала напевать: Быть свободной, быть беспечной, В вихре света мчаться вечно И не знать тоски сердечной – Вот дано мне что судьбой! «Не такие уж вы и подруги, вы слишком разные, — подумалось Гурову. — Ты здесь вполне довольна своей участью, Виолетта удручена». Прямо на его глазах «остров Казарновских» превращался в необитаемый. В мозгу молнией блеснула мысль, что до недавних пор «островитян» удерживала вместе девочка Инна. Когда малышка пропала, начался распад сложившегося под этой крышей сообщества, зато здесь появились вредоносные чужаки. Смерть Инны окончательно поставила точку в существовании «острова», разрушавшегося и стремительно исчезавшего в пучине, подобно легендарной Атлантиде или Земле Санникова. Люди, по инерции годами делившие общий клочок суши, словно пробудились и начали разбегаться кто куда. Лев Иванович не стал искать уединения, он начал допрос Швецовой непосредственно в кладовке, в присутствии кухарки. — Я к вам пришел, Виолетта Витальевна, — завел разговор полковник. — Хочу расспросить про Марину. Ее все любят и все жалеют, но вы сохраняете критичность восприятия. — В самом деле? — с вызовом спросила домработница, оборвав пение. — Скажите мне, Марина была способна на жестокость по отношению к дочери? Она немного помялась, затем ответила уже без прежней дерзости: — И да, и нет. — То есть? — Когда я пришла к ним в семью, Маринка вроде бы любила Инночку. Иногда вела себя беспечно, иногда безразлично. Есть же слуги, есть муж. А ранее, до моего прихода, когда девочка ходила в садик, у нее была нянечка. Словом, всегда были те, на кого можно переложить заботу о дочке. Если ребенок не обуза, его легко любить. Вот Маринка и любила как умела. Но когда Инночка вернулась, Маринка поступила с ней очень жестоко. Любовью тут и не пахнет. |