Книга Над темной водой, страница 102 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Теперь перед Львом Ивановичем сидел не просто хорошо одетый мужчина средних лет. Скорее он напоминал Гурову матерого волка, уверенного в себе и своей волчьей хватке.

— Меня на понт не возьмешь. Не тот я человек, чтобы меня на такие понты, как убийство, так просто взять. Мои руки никогда не были в крови. Я в законе…

— Не рано ли себя короновал? — перебил его Лев Иванович. — Ты, Трифон, может быть, и авторитет, но до вора в законе, каким является твой дядя Коншин Борис Игнатьевич, тебе еще далеко. Поэтому или ты мне сейчас всю историю как есть рассказываешь, или…

Гуров замолчал и пристально стал смотреть в глаза Трифонову. Тот какое-то время тоже смотрел на Гурова, не отрывая взгляда, но потом все-таки отвернулся и уставился в окно.

— Не хочешь, значит, говорить. — Гуров окончательно перешел с Трифоновым на «ты».

— Мне нечего сказать. Отведите меня обратно в камеру.

Трифонов встал и пошел к двери. Дверь открылась, и на пороге появился охранник.

— Отведите его обратно, — сказал Гуров.

— Вы уж меня извините, Борис Игнатьевич, что вот так вот вломился к вам без предварительного звонка, — поздоровавшись с Коншиным, добавил Лев Иванович, входя в полутемную, занавешенную плотными гардинами комнату, которая, судя по всему, была одновременно и библиотекой, и кабинетом в доме Сарацина.

Коншин легко встал с удобного, обтянутого красным велюром кресла и направился к Гурову, протянув руку и дружески отвечая на его приветствие:

— Лев Иванович, какими судьбами! Давненько не виделись. Даже и не ждал, что когда-нибудь снова придется свидеться. Какими такими неисповедимыми путями вы заехали к старику? Только не говорите мне, что соскучились и решили заглянуть на чашечку кофе, предаться воспоминаниям и прочую хотя и приятную, но глупую чушь, — рассмеялся он своей шутке.

— Хорошо, не буду, — сдержанно улыбнулся Лев Иванович. — Но от кофе не откажусь, — добавил он, зная привычки и слабости Коншина.

— Это правильно, — кивнул Борис Игнатьевич и крикнул, обращаясь куда-то вглубь квартиры: — Любушка, принеси нам кофе в кабинет!

Коншин подошел к окну, но шторы раздвигать не стал, а только включил еще один светильник в виде свечей, что висел на стене. В комнате стало светлее.

— Проходите, садитесь, — пригласил Гурова Сарацин и указал на кресло возле окна, рядом с которым стоял небольшой чайный столик и еще одно кресло. Сел сам.

Лев Иванович прошел и сел напротив хозяина. В комнате возникла некоторая пауза, но Коншин тут же прервал ее вопросом:

— Что случилось и в чем возникла ваша, Лев Иванович, нужда во мне? Насколько мне известно, вы все еще в седле и на пенсию не собираетесь?

— Скучно на пенсии, — ответил Гуров. В этот момент двери открылись, и в кабинет вошла миловидная женщина, которая на небольшой тележке ввезла в комнату кофейник, чашки и вазочку с печеньем.

— Прошу знакомиться — моя подруга жизни, так сказать, — отрекомендовал женщину Коншин. — Официально она мне не жена, сами понимаете. Мне официальная жена не полагается по статусу. Что поделать? Но если рассуждать фактически…

Коншин не договорил, сам переставил с тележки на столик все, что на ней стояло, и проводил женщину до дверей.

— Иди, милая, отдохни. Мы тут сами… В последнее время она стала много болеть, — посетовал он. — Не помогает даже лечение и морские ванны.