Книга Над темной водой, страница 107 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Расскажи, как проходят поиски Скачкова, — попросил Петр Николаевич.

Гуров удивленно посмотрел на Орлова.

— Так нашел я Скачкова, — сказал он. — Разве не сказал еще вчера вечером, когда добирались до дачи Крячко?

— Нет, не говорил. У нас вообще на тему работы не было разговора. Забыл?

— Забыл, — кивнул Лев Иванович. — Живой и здоровый оказался Василий, но ругался так, когда мы его нашли, что я было подумал, что не на пользу ему пошло его десятилетнее пребывание на зоне. Умнее он не стал.

— А кому оно на пользу? — усмехнулся Орлов.

— Не скажи, — возразил Лев Иванович. — Сам знаешь — есть среди криминальных элементов и такие, для которых и тюрьма — мать родна. Весь смысл жизни сводится к одной догме — украл, сел, вышел, украл, сел, вышел. И так по кругу. Вот они-то в этом пользу видят.

— Ну если только так, — кивнул Орлов. — Так он отчего ругался-то? По какому поводу? Вроде как радоваться должен был, что жив остался, а он ругается.

— Так это он так радовался. Говорил, что своего похищения просто так не оставит и будет требовать на этот раз справедливого суда, — ответил с усмешкой Гуров. — И нам с Крячко придется теперь доказывать, что они, эти две истории, связаны между собой. И что завязано было и тогда — убийство, и теперь — похищение Скачкова на личности Генриха Карпухина-Мещерского.

— И что, это так сложно доказать?

— Да нет, не так уж и сложно, если все свидетели подтвердят в суде свои показания, которые у меня записаны или еще будут записаны. Осудить Карпухина — дело техники. Но вот надо будет как-то еще искать доказательства подмены настоящего виновника преступления другим человеком. А на это нужно время. Те, кто дело Скачкова тогда стряпал, сейчас явно не простыми оперативниками работают.

Гуров замолчал. Молчал какое-то время и Орлов. Обоим было над чем поразмыслить.

— Маша была права. Может, ну ее на фиг, эту рыбалку? — Петр Николаевич Орлов посмотрел на Гурова вопросительно.

— Старый ты стал, Петр, — повернул к нему голову Лев Иванович. — Бывало, ни дождь, ни мороз, ни адская жара не могли согнать тебя с берега и отвратить от рыбной ловли. А теперь что мы видим? Какой-то несчастный мелко моросящий дождик гонит тебя в тепло дома, как какую-то неженку.

— Не буду отрицать, — вздохнул Орлов. — Но сделаю некоторые уточнения по твоему высказыванию.

— Давай, уточняй, — согласился Лев Иванович.

— Во-первых — да, я старый уже, чтобы сидеть на дождике, пускай и мелком, моросящем. Но это не я сам, а мой застарелый радикулит ноет и требует тепла.

— Принимается, — кивнул Гуров.

— Во-вторых, — продолжил Орлов, — опять же не я, а мой организм явственно требует не просто тепла, а кое-чего погорячее…

— Горячего шоколада, например, — вставил Гуров.

— Тю, Лева, не стоит быть таким утонченным циником. С друзьями нужно быть проще, и тогда они к тебе потянутся не только за салфеткой, чтобы отереть накопившиеся на душе слезы, но и за более ценными вещами.

— За моим кошельком, что ли? — не выдержав, рассмеялся Лев Иванович.

— Ну тебя! — махнул рукой Петр Николаевич и стал выбирать леску из воды. — С тобой даже философствовать неинтересно. Ты все переводишь в шутку. А я тебе о высоких вещах пытаюсь сказать.

— Понял, — ответил Гуров, следуя примеру своего начальника и тоже сматывая леску на катушку. — Чтобы понять всю глубину твоей философии, Петр Николаевич, необходимо распечатать бутылочку коньяка. А она у нас в доме, под строгим присмотром Маши и Верочки. Идем разбираться в дебрях бытия. И ну эту рыбалку на фиг, как ты выразился.