Книга Над темной водой, страница 12 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Это я без тебя знаю, — мрачно прервал его Василий. — Только вот теперь об этом говорить поздно. Отсидел я уже и за себя, и за Генриха. Понял? Чего теперь об этом говорить-то? Теперь надо говорить об искуплении. И о моей награде. А она, моя награда, теперь меня дожидается в одном месте. Вот заберу я эти деньги, и всем будет хорошо. И Щегловым я дам, и Татьяне уделю, и мне еще останется. А хочешь, так и тебе дам? Там — много…

Василий перестал хмуриться и улыбнулся, представив себе, как он раздаст кучу денег всем, кто ему дорог и перед кем он чувствовал себя виноватым. Виталий помолчал, размышляя над словами друга, а потом сказал, сочувственно вздохнув:

— Наивный ты, Васька, человек. Добрый, но наивный. Жизнь тебя даже в тюрьме ничему не научила. Не верю я, что такие, как Карпухины, так просто с большими деньгами расстанутся. Вот хоть режь меня на мелкие кусочки — ни на грамм не верю. Надули они тебя.

— Ну уж нет! Не думаю я, что надули! — уверенно заявил Василий. — За такие дела, знаешь ли… На зоне за такое сразу бы на лисичку посадили. И маму не успел бы позвать.

— Ты свои лагерные законы забудь, — серьезно ответил ему Виталий. — Тут, на свободе, у таких, как Карпухины, свои законы. А то ты сам не знаешь, кем был в Желябино Иван Кириллович. Кем был и кем потом стал. Татьяна, наверное, писала тебе о местных новостях?

— Писала, знаю, — кивнул Василий. — Потому и не думаю, что обманул он меня. Он мужик с железным словом был. Сказал — сделал.

— Он-то, может, и не обманул бы, — усмехнулся Виталий. — Только вот он умер года три назад, а его империю Генрих унаследовал. Думаешь, что он такой же честный, как и его папаша? Да фиг там. По слухам, он сейчас в Москве бизнес свой развивает. Отцовский приумножил, и чтобы дальше развиваться, связи не только с власть имущими наладил, но и с ворами в законе дружбу водит. Такой за копейку горло любому порвет, а не то чтобы несколько миллионов такому, извини, придурку, как ты, отвалить.

— Чего это я вдруг придурок-то? — окрысился Василий.

— А как еще назвать того, кто добровольно на себя взял убийство человека, выгородив тем самым настоящего преступника? За дурачка тебя, Васька, и тогда держали, и теперь будут. Не даст тебе Генрих денег.

— Так он, может, и не знал, что отец его мне их пообещал, — схватился Василий за единственную промелькнувшую в его голове мысль, как утопающий хватается за соломинку.

— Может, и не знал, — не стал разочаровывать его Виталий. — Только давай мы с тобой сделаем так. Пойдем вместе и посмотрим, лежат ли эти деньги в том самом месте, где тебе их обещали оставить, или не лежат. Или как вы там с Карпухиным договаривались?

— Да вроде бы так и договаривались, — нехотя ответил Василий. Он поморщился: ему не понравилось предложение Виталия, и он ответил: — Я и один управлюсь. Сам проверю. Не думаю я, что Карпухин-старший меня обманывать бы стал.

— Как хочешь, — пожал плечами Виталий. Он встал и пошел к дверям. — Пойду я, а то потеряют меня домашние. Я ведь не сказал, куда пошел.

— Ты долго думаешь у брата гостить?

— Послезавтра уже обратно. У меня отпуск заканчивается.

— Ага. Это хорошо. Так я зайду завтра к вам. Сегодня к Татьяне поеду да дела разные поделаю, а завтра загляну.

— Заходи, будем рады. Я тебя с женой и сынишкой познакомлю.