Книга Над темной водой, страница 150 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Отпускать, — твердо сказал Гуров. — Но не просто так. Оформляем явку с повинной в части намерения причинить вред имуществу или репутации ресторана. Берем с нее подписку о неразглашении. И делаем ее нашим негласным свидетелем. Она возвращается на работу. И наблюдает. За всеми. Особенно за теми, кто проявит к ее задержанию и внезапному освобождению повышенный, нездоровый интерес.

— Приманка на крючке, — кивнул Крячко, понимая. — Тот, кто ее подставил, может либо попытаться убрать ее как свидетеля, который что-то мог заподозрить, либо, наоборот, попытаться связаться, чтобы проверить, что она молчит. Рискованно для нее.

Гуров подошел к двери, затем обернулся. Его взгляд был ясным, решительным. Усталость ушла, сменившись той самой болезненной ясностью, которая приходила перед рывком.

— Анна Соколова — чистый инструмент в грязных руках. Мы нашли этот инструмент. Теперь нам нужно найти мастера, который им владеет. И для этого мы меняем поле игры. С бытовой кухни — в кабинет корпоративных слияний и поглощений. Запускай, Стас, все свои связи по финансовому следу. Все, что пришло в ответ на наши запросы, все, что еще придет. Ищи несоответствия, крупные суммы, внезапно сорванные сделки. Убийство пахнет не потом и страхом. Оно пахнет деньгами. И мы идем по этому запаху.

Они вышли из здания ИВС в холодный осенний вечер. Гуров сделал глубокий вдох, но воздух не принес облегчения. Он чувствовал тяжесть ответственности и странное, щемящее предчувствие. Он только что освободил одну женщину из клетки, чтобы, возможно, бросить ее в клетку другую, более опасную. Но иного выхода не было. Игра вскрылась. Теперь он видел ее контуры: это была не драка в подворотне, а шахматная партия. Он убрал с доски две пешки — Пономарева и Соколову. Теперь настала очередь фигур посерьезнее.

В восемь утра «Форд Транзит» уже стоял у служебного входа ресторана. Ночь сменилась хмурым дождливым утром. Гуров чувствовал липкую усталость за глазами, но сознание было ясным, обнаженным, как отточенный нож. Ордер на выемку финансовых документов у них уже был — полученный ранее, на этапе первого осмотра. Теперь ему предстояло работать в полную силу.

Бухгалтерия располагалась на цокольном этаже, куда не доходил шик основного зала. Длинный коридор с линолеумом, стены, заставленные архивными шкафами, запах старой бумаги и пыли. Главный бухгалтер, женщина лет пятидесяти, с усталым, недовольным лицом, встретила их без энтузиазма. Ее звали Лидия Петровна. Увидев ордер, она вздохнула так, словно это была не санкция на выемку, а очередная головная боль с отчетностью.

— Берете все? — спросила она, покорно подходя к массивному сейфу.

— Все, что касается договорной деятельности, тендеров, международных контрактов и финансовых потоков шеф-повара Олега Верещагина за последние полтора года, — уточнил Гуров. — В электронном виде, если есть.

— Есть. Но бумажные оригиналы тоже нужны. Следуйте протоколу, — бросил Крячко, уже расчехляя свой защищенный ноутбук и подключаясь к розетке.

В тесном кабинете главного бухгалтера, куда сотрудники начали заносить папки и коробки с документами, Гуров стоял у окна, смотря на мокрый асфальт двора. Крячко, усевшись за стол, уже лихорадочно листал первую папку. Его пальцы летали по бумагам с привычной скоростью, глаза выхватывали цифры, подписи, даты. Это была его стихия.