Книга Над темной водой, страница 200 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Оперативную часть готовы представить? — спросил Орлов, прерывая молчание.

Крячко оживился, открыл свою папку.

— Да, товарищ генерал. Макаров, скорее всего, находится в своей квартире в доме на Котельнической набережной или в пентхаусе в Москва-Сити. Утром он может отправиться в офис. Наши наблюдения за последние дни показывают, что он не пытался скрыться, ведет обычную жизнь. Самоуверенность. Группа захвата из отдела по борьбе с организованной преступностью ГУУР уже предупреждена и находится в готовности. Оптимальное время — раннее утро, на выезде из дома или при входе в офис. Минимизация внимания прессы и публичности. Оружия у него нет, сопротивление маловероятно, но группа будет действовать по стандартному протоколу.

Орлов слушал, медленно вращая в пальцах ручку. Его взгляд переместился с Крячко на Гурова.

— Административный ресурс. Фирма «Прайм-Консалт» уже звонила. Вчера вечером. Вежливо интересовались ходом расследования, намекали на нецелесообразность затягивания и возможные последствия для репутации ведомства в свете сотрудничества с крупным бизнесом. Стандартная игра.

Он отложил ручку и посмотрел прямо на Гурова.

— Лев Иванович, я помню дело по заводу «Кристалл» в Ногинске. Два года назад. Там тоже был влиятельный собственник, тоже давление, тоже попытки списать все на несчастный случай. И ты так же методично, по кирпичику, строил тогда доказательную базу. Помнишь, что я тебе сказал после ареста?

Гуров кивнул. Он помнил. Орлов тогда сказал: «Гуров, ты — наша совесть. Неудобная, неуместная, но необходимая. Пока ты так работаешь, у системы есть шанс». Это была не похвала, а констатация факта.

— Я сказал, что ты — шанс системы, — продолжил Орлов, как будто читая его мысли. — И сейчас я вижу то же самое. Риск есть. Будет шум, будут пытаться давить через министерство, через СМИ, возможно, через суд. Но если мы отступим сейчас, при таком раскладе, то завтра уже никто не будет работать по правилам. Все поймут, что правила — для слабых. А сильные живут по своим. И система, которую мы с тобой охраняем, рухнет. Не из-за врагов, а из-за нашей собственной трусости. Поэтому риск мы принимаем. Санкционирую задержание Дмитрия Макарова в качестве подозреваемого по статье 105 УК РФ. Немедленно. А дальше — работайте по закону. Без скидок, но и без перегибов. Чистота процедуры — наше главное оружие и наша защита. Понятно?

— Так точно, товарищ генерал, — одновременно ответили Гуров и Крячко.

В голосе Орлова не было пафоса. Была усталая, но твердая решимость человека, взвесившего все за и против и принявшего решение не как политик, а как руководитель силового ведомства, чья главная задача — обеспечить действие закона. Он подписывал не только ордер на арест, но и свое согласие нести возможные последствия. И в этом был высший акт доверия к работе своих подчиненных.

Орлов взял со стола бланк постановления о задержании, уже заполненный Верочкой со слов Гурова, и быстро, четко поставил свою подпись и синюю гербовую печать. Звук штампа был глухим, но финальным. Он протянул документ Гурову:

— Все. Действуйте.

Гуров взял лист. Бумага была слегка теплой от принтера. Он чувствовал под пальцами рельеф печати. В этот момент на него нахлынула странная, почти физическая пустота. Ожидание, напряжение многих недель, ежедневная борьба с сомнениями, с системным саботажем, с собственной усталостью — все это вдруг закончилось. Остался только этот лист и холодная, профессиональная решимость довести дело до конца. Ни радости, ни облегчения. Только осознание неизбежности следующего шага: встретиться с Макаровым лицом к лицу уже не как с собеседником, а как с задержанным. Выложить перед ним всю эту безупречную цепочку и наблюдать, как рушится его напыщенная уверенность. Это будет еще одна процедура, еще один протокол. Но уже финальный.