Книга Над темной водой, страница 27 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Вот давайте вместе с вами и разбираться, — улыбнулся Гуров.

Улыбку его Матюшин видеть не мог, но каким-то седьмым чувством ее почувствовал и сказал серьезно и даже с некоторой обидой в голосе:

— Если вы, товарищ Гуров, не знаю вашего звания, настроены это дело несерьезно расследовать, то тогда лучше и не начинайте. Людям надежду не подавайте. Мы ведь почему это письмо после стольких лет молчания решились написать? Да потому, что человека нам жалко. Мало того что Скачков по глупости своей отсидел десять лет за чужое преступление. Так его ведь теперь по этой же его глупости и вовсе убить могут.

— Пимен Иванович, вы меня не поняли, — опешил Гуров от такого монолога старика. — Я приехал к вам с вполне серьезными намерениями разобраться в этом старом деле. Если мое расследование покажет, что виновен в убийстве другой человек, а не Василий Скачков, то человека этого, кто бы он ни был, обязательно привлекут к ответственности. И срок давности ему не поможет. Как не поможет он и тем, кто это дело, как вы выразились, за уши притянул и наскоро состряпал.

Матюшин помолчал. В словах и голосе оперативника из Москвы он не уловил ни насмешки, ни нерешительности, ни лукавства.

— Раз так, то давайте дальше двигаться, — сказал он наконец. — Ей, Ксении, значит, чтобы успеть на автобус, отъезжающий с автостанции в Нахабино в половине десятого утра, надо было выйти из дома примерно около девяти часов. Хочу заметить, день был воскресный. Обычно в Красногорск дочку отвозил отец на своей машине. Но в тот день Павел был в отъезде. У него заболела мать, живущая в Нефедьево. И его уже два или три дня не было дома. В общем, Ксюшка сама должна была добираться до Красногорска.

— Извините, Пимен Иванович, перебью, — остановил его Гуров. — В письме сказано, что ее возле выезда из Желябино в сторону Нахабино подобрал автомобиль, который принадлежал Ивану Кирилловичу Карпухину. Правильно я помню?

— Правильно, — кивнул Матюшин. — Даже больше скажу — эту машину и как в нее садилась Ксения видел проезжавший как раз в это время мимо Степан Загоруйко. Он живет на соседней улице. Номер дома… Вот номер не помню. Вам потом Лидия Щеглова подскажет. Степан с ночной смены как раз возвращался, ну и видел, как Ксения садилась в карпухинскую машину.

— А кто за рулем сидел и сколько человек было в машине, он не видел?

— Говорит, что не видел. Мы с ним по этому поводу много тогда беседовали. Он говорил, что просто мимо проехал и мельком увидел, что Ксения в машину Карпухина садится. Это было прямо на въезде в деревню. У самого указателя то есть. Ну а потом уже, когда вечереть начало, к нам со старухой Лидия сама прибежала. Рыдает, говорит, что Ксюшка на телефонные звонки не отвечает с самого того момента, как ушла утром на станцию. Она уже и мужу звонила. Паша тоже номер дочери набирал много раз, но та трубку не брала, а потом и вовсе абонент недоступен стал. Спрашивает у меня, что делать?

— А у родителей Ксении не было номеров телефона ее подруг или, может, молодого человека, с которым Ксения дружила? — спросил Гуров.

— Да в том-то и дело, что были, — махнул рукой Пимен Иванович. — У Ксюшки и вправду друг был. Парень симпатичный, что и говорить. Она мне карточку его сама показывала — хвасталась, что, мол, москвич и из хорошей семьи. — Матюшин замолчал, нахмурил густые седые брови, вспоминая. Потом продолжил: — Ему-то дозвонились, но он тогда еще в Москве, у родителей гостил, и он ничего о Ксюше не знал. Но потом, как я понял, и он Ксюшке звонил и, не дозвонившись, перезванивал Лидии. Подруги по общежитию и учебе тоже ничего не знали. Сказали только, что не приезжала она в Красногорск и в общежитии не появлялась. Пропала, значит.