Онлайн книга «Продавец крови»
|
— Тайна следствия, Николай Францевич. — Я имею в виду не это. В общем, считается, что товарищ Богданов умер от последствий неудачного переливания. Человек горел своим делом и умер, пытаясь продвинуть его вперед. Но это ложь. В действительности он совершил самоубийство, принял яд. Мне бы не хотелось, чтобы вы сильно распространялись об этом, тем более что это не имеет отношения к вашему делу. Женя кивнул, а затем вновь прокрутил слова Вернера в своей голове. — Подождите, так получается, что он тоже знал? — Он знал лишь о том, что Андреев признался мне. О самих его преступлениях вплоть до его ареста Александр Александрович не знал ничего. Я могу в этом поклясться. — А кому еще вы об этом рассказали? — Первоначально – сразу после того, как понял, что признание Андреева было истинным – только товарищу Богданову. Спустя время еще одному человеку. — Кому? — Невесте Андреева. Это было тяжело, но Евгений смог не улыбнуться – он начинал понимать, почему Мария сразу решила обозначить, что Андреев не был ее женихом. Мысли о ней будто бы немного встряхнули Таратина, выдернули из омута сожалений профессора, и он протянул: — Смотрите, что получается, Николай Францевич: вы говорите, что ваши поиски зашли в тупик, а действия Андреева были продиктованы неким отчаянием, стремлением из этого тупика выбраться. А как с тех пор продвинулась наука? — Наука продвинулась далеко. Но не в эту сторону. После смерти товарища Богданова его идеи убрали в ящик, меня постепенно сделали маргинальной фигурой, а изыскания в гематологии сейчас направлены куда угодно, но только не на исследование потенциала крови в вопросах омоложения и продления жизни. — Так чего же хочет тот, кто убивает сейчас? — А почему вы решили, что он руководствуется наукой? — Очень системный подход. Я не могу говорить много – сами понимаете, но мы натолкнулись на схему, которая, кажется, существует уже некоторое, возможно, довольно долгое время. И мы ничего не можем понять – у нас нет даже примерного представления о мотиве. Мотивом Андреева было желание научного прорыва. Так, может быть, здесь то же самое? Вернер откинулся на спинку кресла и посмотрел на Таратина из-под полуприкрытых век. — Кровь всегда считали могущественной сакральной субстанцией. Считают и сейчас. Некоторые. Почему-то от этих слов у Евгения по спине побежали мурашки. Во всей этой одержимости кровью действительно было что-то мистическое. Таратин усомнился в предположении Белкина, что они могут иметь дело с каким-то ритуалом. Но усомнился он не оттого, что это было невозможно, а оттого, что это звучало слишком дико, в это не хотелось верить. Но что, если поверить все же придется? — Вы думаете, что это могут быть какие-то сектанты? Но вряд ли им по силам создать такую сложную схему. Если только… Вернер вдруг широко улыбнулся, а глаза его ожили и потеплели. Однако он не подхватил слова Евгения, а вместо этого развел руками: — Я знаю о деле недостаточно, чтобы судить. И, признаться, не хочу знать больше. Та история далась мне тяжело. Мечта всей моей жизни умерла несколько раньше, но тогда ее заколотили в гроб и забросали землей. Пускай покоится с миром. Теперь я простой пенсионер. Люблю читать и готовить. Кстати, составите мне… Звонок в дверь не дал ему договорить. Вернер бодро подскочил на ноги со словами: |