Книга Продавец крови, страница 110 – Александр Долгирев

— Подарок от моих итальянских друзей.

Голос Вернера отвлек Таратина от занимательной модели. Он развернулся и увидел, что профессор стоит в дверях кабинета, держа поднос с двумя чашками чая. Вернер прошел к столу, поставил поднос и занял место в своем кресле. Евгений, не удержавшись, бросил на модель еще один взгляд, а потом устроился напротив Николая Францевича. Тот заговорил:

— В Неаполе есть знаменитая диковинка. Скелеты мужчины и женщины, оплетенные венами и сосудами. Среди людей бытует легенда, что создатель этих моделей заставил двух своих слуг, мужского и женского пола, выпить некий раствор, из-за которого те сразу умерли, а кровь в их телах застыла, сформировав эту подробную вязь.

Профессор вдруг пристально посмотрел на Женю, будто хотел увидеть, как тот отреагирует на эту историю, и Таратин решил немного поиграть в эту игру:

— А там мышцы есть или только скелеты и кровеносная система?

— Некоторые органы еще.

— Тогда люди зря болтают. Скорее всего, просто очень искусный мастер работал.

Вернер улыбнулся, а в его взгляде будто бы блеснуло что-то вроде тени симпатии к собеседнику.

— Конечно. Железная проволока, воск и шелковые нити – вот и все. Правда, сами скелеты настоящие. Почему-то в мастерство людям бывает труднее поверить, чем в колдовство.

Таратин взял в руки чашку с чаем. Фарфор был настолько тонким, что просвечивал, и ему все время казалось, что он сейчас сломает чашечку каким-нибудь неловким движением.

— Вы ведь понимаете, почему я так стремился с вами встретиться?

— Конечно, понимаю. Мой ученик совершил череду чудовищных убийств. Но позвольте полюбопытствовать – чем вызван нынешний интерес милиции к этому делу? Андреев умер, убийства, насколько мне известно, прекратились, да и вообще все несколько забылось.

— Кто-то вновь убивает так, как это делал Андреев.

По лицу Вернера нельзя было понять его мысли, а взгляд был уставлен в пустую точку. Он потер переносицу и произнес:

— Я знаю, почему он это делал.

— Андреев?

— Да. Мы все предпочли сойтись во мнении, что он повредился разумом. Может быть, это и так, но у этого были свои причины.

— Какие, например?

Профессор кивнул за спину Таратина – на медную модель.

— Тем скелетам, о которых я вам рассказывал, уже две сотни лет. За это время мы изрядно продвинулись. Кровь издревле наделялась священным смыслом – древние видели в ней великую силу. И чем внимательнее мы исследовали ее, тем больше подтверждался этот взгляд. Основатель нашего института – Александр Александрович Богданов – считал, что кровь обладает свойствами, которые еще полвека назад назвали бы волшебными. Я прошел с ним долгий путь, и большую часть этого пути его мнение также лишь находило свое подтверждение.

— О каких свойствах вы говорите?

— Товарищ Богданов считал, что при помощи крови можно замедлить, а то и вовсе остановить старение, можно лечить болезни, которые сейчас считаются неизлечимыми, можно менять свойства организма под конкретную задачу, можно, наконец, добиться улучшения самой человеческой породы, работая над качеством крови.

— Звучит как… – Таратин осекся. Профессор Вернер, судя по фамилии, был немцем и мог неправильно его понять. Но тот лишь кивнул и продолжил:

— Звучит. Но там, где германские фашисты видят расу и народ, мы с товарищем Богдановым видели класс – рабочего, крестьянина, инженера, художника. Долго живущих, здоровых, вечно молодых и прекрасно развитых для своего ремесла. Это была великая мечта. И самое главное – нам казалось, что к этой мечте осталось лишь протянуть руку. Открытия совершались так часто и меняли столь многое, что у нас закружилась голова. Поэтому, когда стало понятно, что нам не суждено увидеть воплощение наших мечтаний, нами овладело уныние.