Онлайн книга «Продавец крови»
|
Женя перечитал протокол допроса Марии четыре раза. Все было так, все соответствовало ее вчерашним словам. Кроме вот этого момента – про звонок Вернера. И еще одна – не проблема, но странность – тогда, в разговоре со Стрельниковым, Мария вообще ни разу не упомянула профессора Вернера – как будто его не существовало. Но он не выглядел какой-то фигурой умолчания – ее показания были логичны и правдивы и без него, однако это отличалось от того, что она говорила вчера. Более того, профессор Вернер вообще не упоминался в деле. И вот в этом контексте он уже был фигурой умолчания, «серым пятном». У него должны были взять показания – ведь он был из ближнего круга общения Андреева. А его даже не упоминали. Ни сам Андреев, ни Мария, ни кто другой… В пять часов Таратин снова был у Института мозга. Он не стал заходить внутрь и вообще держался несколько в стороне. Наверное, просто хотел стать для нее неожиданностью. Нужно было разрушить сомнение, нужно было восстановить то представление, которое сложилось у него о ней вчера. Марии все не было, и в конце концов он понял, что она не выйдет – ее вообще не было в институте. А с утра она говорила, что собирается на службу… Окна ее квартиры были темны. Для сна час был еще ранний, поэтому, если бы Мария была дома, окна бы светились. Нужно было уйти, но Женя не смог уйти вчера – не смог уйти и сегодня. Он отошел от подъезда и присел на лавочку. Через полчаса, замерзнув, встал и начал ходить, чтобы немного согреться. Евгений промерзал уже второй день подряд – так недалеко было и заболеть. Пожалуй, завтра стоило хотя бы теплую рубаху надеть. А ведь он уже вторые сутки не был дома, но как раз это ни у кого не должно было вызвать тревоги – соседи знали, что он милиционер. Наконец, он заметил ее. Было уже больше девяти часов вечера. Таратину захотелось тут же подойти к ней, заговорить, но он остановил себя – не стал ее пугать и решил выждать пятнадцать минут. Затем подождал еще пять, неотрывно глядя на ее окна, в которых теперь горел свет. Мария открыла довольно быстро. Она уже была в домашнем халате. От нее пахло теплом. Кажется, она была немного навеселе. За первым удивлением последовала улыбка. — Ты… Таратин вошел без приглашения и спросил: — Как прошел день? Улыбка осталась на ее лице, но взгляд стал серьезным и прищуренным. — Тяжело. Во второй половине дня моего начальника вызвали в Наркомпрос, пришлось ехать с ним. Там в пустопорожней болтовне пришлось просидеть четыре часа. Затем позвали в ресторан, и было неудобно отказываться. — Начальник? — Вообще-то, это тебя не касается, но если уж тебе так интересно, нет, не начальник – товарищ Кульбакин из Наркомпроса. И позвал он не только меня – нас было семь человек. Все, допрос окончен? — Десять лет назад ты сказала во время допроса, что узнала об аресте Андреева только по возвращении в Москву. А мне ты вчера сказала, что тебе об этом сообщил Вернер по телефону. — Ну, вообще-то, десять лет – это большой срок, могла что-то и перепутать. Она врала, и это было хорошо видно. Таратин расправил плечи и надвинулся на нее. Марию это не испугало, во всяком случае, она очень старалась не показывать страх. Ее глаза метали молнии, но она молчала. А Евгений продолжал: — Ты вообще не упоминала профессора Вернера. Как будто пыталась его прикрыть. И не только ты. |