Книга Продавец крови, страница 19 – Александр Долгирев

— Нет, не думаю. Ему бы духу не хватило. Да и он действительно удивился, когда увидел, что груза нет.

— Тогда кто?

— Не знаю…

— А если подумать?

— Да я и не знаю никого… Ну я же человек-то маленький. Принял-сбросил-получил денежку. Я и не видел никого, кроме этого со шрамом.

— Со шрамом… Петров, что ли?

— Мне он не представлялся, знаешь ли.

— Ну вы же с Суховеем как-то его называли?

Князев состроил гримасу, а затем ухмыльнулся:

— Мы называли его «Четыре с половиной». Точнее, не его, а саму эту схему.

— «Четыре с половиной»… В чем смысл?

— Ну мы принимали груз между четвертым и пятым пунктами маршрута.

— Остроумно. Ты придумал?

— Ну, как-то пришлось к слову.

Белкин выпрямился и придал себе официальный вид.

— Ладно. Поболтали, и будет. Ничего такого, чего бы я не знал, ты мне не сказал.

— Стой! Стой… Я еще видел, как этот, со шрамом, ругался с каким-то очкариком.

— Что за очкарик? Когда? Где?

— Да там же – на «четыре с половиной». Обычно этот один нас дожидался, а тут к нему подбежал какой-то очкарик и начал на него кричать. Я уже думал, что этот со шрамом сейчас выдаст интеллигенту прямо по очкам, а он стоял, как побитый пес, и отвечал односложно.

— А о чем говорили-то?

— Ну они не по-русски говорили…

— А на каком?

— Да я не разбираюсь. По-немчински или по-аглицки, может, вообще на эфиопском.

Белкин позволил себе усмешку:

— Ну на эфиопском, – это ты загнул. Но я понял, о ком ты.

— Вот! Вот! Поезжай в Москву и там ищи, от кого пошел слив.

— А с тобой что делать?

Воодушевление, появившееся было на лице Князева, сошло с него, как краска сходит от растворителя. Но он все же нашел в себе силы протянуть:

— Ну, может, по малой статье за пьяную поножовщину…

— Может быть. Вот что – ты едешь в Москву, а там придумаем, что с тобой делать.

Белкин позвал дежурного, но Князев снова заговорил, несмотря на его присутствие:

— Я же помог тебе? Ты обещаешь, что со мной ничего не случится? Я ничего никому не говорил! Я все делал, что мне сказали!

— Я могу обещать тебе, что твои слова пойдут тебе в пользу, – покачал головой Дмитрий и поднялся. – Но мне на слово не поверят. Тебе дадут бумагу и карандаш – напишешь все как было.

Он бросил красноречивый взгляд на дежурного, и Князев этот взгляд заметил. После этого Белкин продолжил:

— Сотрудничество со следствием облегчает участь.

* * *

Белкин не собирался оставлять Князева в Ярославле. Ниточка, начавшая виться благодаря его рискованному блефу, была очень тонка и грозила оборваться в том случае, если Князев поймет, что Белкин не имеет никакого отношения к тем людям, которые подкидывали мусорщикам мрачный груз.

«Тем людям…» Дмитрия обеспокоило, что Князев легко поверил в то, что у «тех людей» могут быть свои агенты в МУРе. Может быть, шофер не обладал глубоким умом, но что-то же подтолкнуло его к этой мысли. А значит, у Белкина были основания опасаться. Опасаться того, что мог быть прав…

Именно в тот момент, когда Белкину хотелось разогнать нерадостные размышления какой-то работой, он оказался предоставлен самому себе. Ярославские коллеги пообещали помочь с перевозкой, предоставить грузовик с водителем, а также одного человека сопровождения из своих оперативников. Дмитрий даже успел с ним познакомиться – тертый малый, хотя и молодой, по фамилии Саблин.