Книга Продавец крови, страница 90 – Александр Долгирев

Лука чокнулся с Гусевым, через краткую заминку к ним присоединился Маркевич…

Октябрь 1937 года

Стрекалов с Маркевичем договорились встретиться недалеко от дома, в котором раньше жил Гусев. Это было не из чувствительности, а потому, что за их домами могли следить, а за квартирой Гусева следить было уже бессмысленно.

Лука поставил автомобиль так, чтобы он не бросался в глаза с улицы. Маркевича еще не было. Стрекалов перебрался на заднее сиденье, где Белкин оставил материалы по Вернеру. То, что они решили ему показать. Луке следовало радоваться – кажется, Белкин клюнул. Хотя, конечно, поверил не во все – это было видно. Однако он не мог найти в себе сил даже для простой улыбки – постоянное напряжение последних недель превратило его разум в оголенный электрический кабель.

От нечего делать он взял в руки папку. Белкин был аккуратистом – это бросалось в глаза. Документы в папке лежали точно так, как попали к нему в руки. Если бы Стрекалов сам не видел в зеркало заднего вида, как следак вчитывался в каждую бумажку, он бы подумал, что Белкин даже не трогал папку.

Посмотрев на фотографию Вернера, Лука отложил папку, вышел из машины и достал из багажника ведро. После этого снова открыл заднюю дверцу и устроился на сиденье боком, поставив ноги на землю, а ведро перед собой и взяв фотографию, всмотрелся в лицо профессора еще раз. Потом и вытащил из кармана свою старую зажигалку, тряхнул головой и поднес пламя зажигалки к фотокарточке. Та вспыхнула сразу и легко. Стрекалов бросил ее в ведро, а следом бросил туда же несколько листков бумаги из дела, чтобы они успели заняться, пока фотография не прогорела.

Маркевич застал его, когда Лука бросал в ведро отчеты о наблюдении за Вернером. Он ничего не стал говорить и просто встал напротив ведра, уставившись в огонь. Когда Стрекалов туго скрутил опустевшую папку и затолкал ее в ведро, подняв в сырое темное небо сноп искр, Гриша все же спросил:

— Думаешь, это разумно?

— Если все получится, эта папочка станет для нас опасна. А так – все концы в воду.

— А если не получится?

— А если не получится, нам хана – что с папкой, что без папки.

— Как у тебя прошло с этим? – Маркевич неопределенно мотнул головой себе за плечо, но Стрекалов, конечно, понял, что он имеет в виду Белкина.

— Нормально. Мы с ним немного поговорили – он сделает то, что нам нужно. Хотя я собираюсь его немного подтолкнуть, если получится.

— Ты о чем?

— Если я правильно рассчитал его следующий шаг, он пойдет к этой Рысиной – других-то хвостов у него нет. Нужно будет тщательно следить за ним завтра.

— Почему ты сосредоточился на нем, а не на втором?

— Ты же видел его. Мы уже не можем на него ставить.

— А этот может не справиться в одиночку.

— Ему и не надо справляться – ему нужно оказаться в нужном месте в нужное время.

Маркевич подошел к автомобилю и облокотился на кабину.

— Ты придумал очень сложный план, Лука. Настолько сложные планы всегда рушатся из-за мелких и глупых проколов.

Стрекалов резко встал, принялся махать руками и крутить шеей – за целый день на водительском сиденье кровь изрядно застоялась.

— Есть мысли получше?

— Знаешь, сейчас мне кажется, что лучше будет, если мы просто попробуем рвать когти.

— Не получится. Может быть, и стоило сделать так сразу, как убрали Мартинсона, но сейчас Профессор уже знает, что мы работаем против него. Значит, знают и его покровители. Кто-то же послал в Ярославль «лейтенанта Андреева». Ты ведь понимаешь, что из этого следует, просто признавать не хочешь.