Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 101 – Елена Прудникова

Власик на допросах в 1952 году говорил разные вещи. И то, что не проверял письмо Тимашук, потому что не получил соответствующих директив — так без директив он и не должен был заниматься проверками. Люди в погонах, вообще-то, живут по приказу. И то, что проверка была, но его удовлетворили результаты вскрытия и обсуждения в Лечсанупре — а почему они должны были его не удовлетворить? Что понимают чекисты в сугубо медицинских вопросах? Не подозревать же всех врачей Лечсанупра вкупе с известнейшими кардиологами города Москвы в том, что они находятся в злодейском заговоре с целью убийства товарища Жданова, которому и так жить оставалось недолго! МГБ того времени отнюдь не страдало паранойей, это уже потом приписали. А вот «скрыть от ЦК» Власик это письмо не мог. По одной простой причине — он не должен был его туда передавать. Нет, Власик мог, конечно, пойти к Сталину частным образом, но вообще-то он был обязан передать письмо не в ЦК, а по начальству, министру госбезопасности. Что наверняка и сделал.

Полутора годами ранее, на оперативном совещании 30 июля 1951 года, Власик утверждал, что письмо еще в 1948 году было доведено до сведения ЦК (в данном случае имеется в виду Политбюро, которое тоже выступало от имени ЦК). В конце 1952 года следователи об этом совещании не вспомнили и объяснений генерала не услышали. Неудивительно — Власика попросту топили, и следствию годился любой абсурд, лишь бы оставить самого верного из телохранителей Сталина в тюрьме.

На самом деле траекторию письма можно просчитать совершенно точно. Оно было получено Власиком и, учитывая чрезвычайную важность вопроса, тут же передано непосредственному руководству — министру госбезопасности Абакумову. А как могло быть иначе? Речь шла об одном из ближайших друзей Сталина — Власик, может, и казнокрад, но себе не враг.

Абакумов также не имел права решать этот вопрос самостоятельно. Поскольку дело затрагивало одного из первых людей в стране, он обязан был довести его до сведения Сталина, причем немедленно. Тем более Жданов был еще и другом вождя.

Прикинем по времени. Тимашук написала письмо 29 августа после обеда, в Москву его отправили вечером — хоть и на самолете, но не меньше двух-трех часов на доставку должно было уйти. Ночью его читали сначала помощники Власика, затем сам Власик, потом Абакумов, и самое позднее утром следующего дня письмо должно было уже лежать на столе у Сталина. Любой иной путь был чреват 58-й статьей УК в крайне неприятных ее подпунктах. А вот что с этим историческим документом было дальше?

Согласно самой официальной из всех версий, Сталин получил сию бумагу, однако мероприятий по ней проводить не стал, а попросту сдал в архив. По этому поводу есть и документ — спецсообщение Абакумова:

«Совершенно секретно. Товарищу СТАЛИНУ И.В.

При этом представляю Вам заявление заведующей кабинетом электрокардиографии кремлевской больницы — врача ТИМАШУК Л.Ф. в отношении здоровья товарища Жданова А.А.

Как видно из заявления ТИМАШУК, последняя настаивает на своем заключении, что у товарища Жданова инфаркт миокарда в области передней стенки левого желудочка и межжелудочковой перегородки, в то время как начальник Санупра Кремля ЕГОРОВ и академик ВИНОГРАДОВ предложили ей переделать заключение, не указывая на инфаркт миокарда.