Онлайн книга «Роковой 53-й. Смертельные игры»
|
…Ей ничего не оставалось, как действовать самой. Но действовать как? Обратиться к самому больному? К семье обратиться неэтично… И она решила обратиться к охраннику, майору Белову, написала письмо, письмо сугубо медицинское. Письмо было адресовано, я помню, в ЦК. У мамы не было возможности посоветоваться, она была расстроена. Гражданский подвиг она совершила: не побоялась своего непосредственного начальника, Егорова, а это величина была. Ей просто обстоятельства вынудили это делать…»[45] Егоров, начальник Лечсанупра, человеком был грубым, заносчивым, да еще обед со спиртным… Можно представить, как он вел себя по отношению к какой-то там докторишке, осмелившейся ему перечить, каким тоном и в каких выражениях требовал привести выбивавшееся из строя заключение к общему знаменателю. Надо полагать, такое делалось не в первый и не в десятый раз. Высокое медицинское начальство не рисковало практически ничем. Если бы что-то со Ждановым и случилось, переделавшая заключение кардиолог оказалась бы повязанной с ними общей халатностью. Сразу после этой «беседы» Лидия Тимашук и написала свое письмо «туда, на знаю куда» — ибо поначалу доктор хотела адресовать его в ЦК. Однако начальник охраны Жданова майор Белов порекомендовал ей обратиться в МГБ, к начальнику Главного управления охраны генералу Власику. Почему — понятно: в этом случае майор мог гарантировать, что меры будут приняты немедленно. И перед тем как произносить слова осуждения, давайте задумаемся вот о чем. Все мы — потенциальные пациенты, и если вы, уважаемый читатель, находитесь в больничной палате, хотелось бы вам, чтобы рядом оказалась такая вот доктор Тимашук, или вы предпочтете врачей, заметающих мусор под ковер? То-то же… Вернувшись в Москву, 31 августа Егоров собрал еще один консилиум. Специалисты-кардиологи — профессора Незлин и Этингер, академик Зеленин — подтвердили, что инфаркта у пациента нет. По мрачной иронии судьбы, консилиум завершился сообщением о смерти Жданова. Для всех медиков, причастных к его лечению, ситуация была чревата серьезными неприятностями. Первой и единственной странностью этого дела является вскрытие, которое проводилось почему-то прямо на Валдае, в ванной комнате санатория — хотя ехать оттуда до Москвы чуть более двух часов на машине и еще меньше — на самолете. Однако проводили столь странное вскрытие с согласия Сталина — едва получив известие о смерти, Егоров позвонил вождю. С самим Сталиным он, похоже, не разговаривал, беседовал с его секретарем Поскребышевым, от которого и получил разрешение произвести вскрытие на Валдае. Затем начальник Лечсанупра вместе с патологоанатомом Федоровым вылетел в санаторий. Поэтому считается, что вождь не был заинтересован в установлении причин смерти Жданова. Впрочем, могут быть и другие объяснения… История эта темная, даже современные врачи расходятся во мнениях насчет пресловутой кардиограммы. Дело, впрочем, не в том, был инфаркт или нет, а в странном поведении светил медицины. Даже, простите, в районных больницах врачи в таких случаях предпочитают снег студить, а тут что такое? Зачем вообще делать ЭКГ, если притягивать заключение к собственным мыслям? …А скандал с жалобой доктора Тимашук только набирал обороты. О дальнейших событиях рассказывает она сама в одном из последующих своих писем: |