Онлайн книга «Роковой 53-й. Смертельные игры»
|
Неужели МГБ сумело убедить вождя, старого лиса, поседевшего на тайной работе? Говорят, подследственных били резиновыми палками, которые не оставляют следов на теле — так что узников в любой момент можно было представить Сталину. Говорят, Игнатьев не так уж сильно рисковал. Арестованные врачи все еще находились под властью МГБ, и им вполне можно было «объяснить», что пытки применялись по прямому приказу Сталина, да еще и продемонстрировать протокол допроса, на котором сталинским почерком и сталинским карандашом написано: «Бить, бить и бить!» Ну и подсказать при этом особенно ласковым тоном: мол, ты потом вернешься в тюрьму, и, если что не так, мы из тебя котлет наделаем. Естественно, с чекистами или с партаппаратчиками, знавшими подлинные взаимоотношения МГБ и властей, эти номера бы не прошли. Но медики были далеки от проблем контроля над органами, зато о тридцать седьмом годе слышали наверняка много. Тогда случившемуся в НКВД так и не была дана публичная оценка, и никто не знал, продолжают ли на Лубянке бить арестованных. Ну а слухи ходили разные. Да и люди эти были к тому времени полностью сломлены. Ну а Сталина что — тоже дубинками били? А Берию, которому, конечно, было не до того — но с кем-то ведь вождь советовался? А по национальному вопросу ему и советоваться не надо было… Статья в «Правде», конечно, не антисемитская — они антисионистская. Но процентов эдак девяносто восемь советского населения не отличали сионистов от евреев, так что де-факто она прозвучала как направленная против евреев вообще. А вот именно обвинения в антисемитизме после Второй мировой войны, когда была еще горяча память о холокосте, нам и не хватало! При умелой раскрутке темы это можно было бы сделать началом работы по пересмотру итогов Второй мировой войны. Сталин, еще с дореволюционных времен признанный специалист по национальному вопросу, первый наркомнац СССР, проблемы межнациональных отношений чувствовал очень тонко. А что касается антисемитизма — тут он предпочитал снег студить. На эту тему есть любопытное свидетельство Константина Симонова, относящееся к февралю 1952 года. Сталину тогда передали списки кандидатов на Сталинскую премию. Напротив некоторых фамилий в скобках стояли другие, еврейские — в то время многие евреи-писатели брали себе русские псевдонимы. И посмотрите, чем был возмущен Сталин! «Если человек выбирает литературный псевдоним, это хорошо. Мы говорим только об элементарной порядочности. Ведь очевидно, что некоторые намеренно пользуются двумя фамилиями, чтобы подчеркнуть, что они — евреи. Зачем это делать? Зачем насаждать антисемитизм? Кому это нужно?» Этот эпизод любят приводить как свидетельство антисемитизма вождя, хотя на самом деле он говорит об обратном. Сталин, как и все Политбюро, отлично знал, что обвинения в антисемитизме вот уже лет сто были расхожей монетой и при каждом удобном и неудобном случае выдвигались против русских властей. Ну и зачем Сталину так подставляться? В контексте данной темы не так уж нужно было говорить про «Джойнт» — достаточно упомянуть Англию и США. Подобная статья могла появиться на страницах «Правды» лишь в одном случае — если Сталин внезапно сошел с ума, — настолько она не вяжется со всем его поведением. Версия, что вождь был болен и какое-то время не контролировал происходящее, тоже не прокатывает — опубликован проект статьи с его собственноручной правкой. И как это прикажете понимать? Если не сумасшествие, то полное, безоглядное доверие органам. Ладно, допустим, Сталин доверял… а Берия, собственноручно разгребавший последствия ежовских развлечений, — он что, тоже верил? |