Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 152 – Елена Прудникова

По поводу фальсификации следственных материалов тоже никто не спорит — вина за это лежит на Рюмине. Даже если он и выполнял чьи-то приказы — это не оправдание для суда, ибо он отлично знал, что нарушает закон, а тот, кто выполняет преступные приказы, отвечает наравне с отдавшими их.

А кстати — ведь работал-то Михаил Дмитриевич не один, у него были подчиненные. Не посмотреть ли нам, как они поплатились? Вычислить их довольно просто. В интернете существует список заместителей и помощников начальника следчасти по ОВД^[105]. Выберем из них тех, чья профессиональная деятельность оборвалась в марте 1953 года, и посмотрим, как сложилась их дальнейшая судьба. Из пятерых уволенных сразу после прихода в министерство Берии мне удалось найти двоих.

Коняхин Николай Михайлович, тот самый, что упоминался в письме Чернова — на партийную работу больше не вернулся. Девять месяцев он был в резерве МВД, потом работал в контрразведке в Чувашии, затем занимал разные должности уже не в МВД. Арестован не был, не преследовался.

Цепков Виктор Георгиевич, полковник, чекист, работал в следчасти по ОВД. Арестован 21 марта 1953 года, по статье 193-17б (злоупотребление властью при особо отягчающих обстоятельствах, подрасстрельная). 17 августа дело прекращено, из тюрьмы освобожден, работал в милиции.

Вот ведь интересно: фальсифицировали дела, выполняли преступные приказы… Один вообще остался в органах, хотя до того был партработником (понравилось, наверное), другого освободили после прихода Хрущева к власти. Почему же с Рюминым поступили иначе? Даже если он засвечен как «преступный авантюрист» — ну, дали десять лет, потом втихую выпустили, и живи себе спокойно… Однако его судили не по 193-й, а по 58-й, политической статье, и приговорили к высшей мере. Почему?

Со вторым обвинением (кстати, в статье не упомянутым) — в применении пыток, вокруг которого и поднят основной шум, все гораздо запутанней. Оно вроде бы подтверждается многими свидетельствами, но…

1.

Помните третье «слезное» письма Абакумова из тюрьмы? Существенно в нем, кроме, конечно, подлой роли Маленкова и Берии, отсылавших эти крики о помощи обратно Игнатьеву, всего один кусочек: «Я все время спрашивал, кто разрешил проделать со мной такую штуку. Ответили: “Руководство МГБ”. Путем расспросов я узнал, что это Рюмин, который делает что и как хочет…» Это в копилку свидетельств, кто во всем виноват.

2.

Кирилл Столяров в книге об Абакумове (с неожиданным для 90-х годов названием «Голгофа») приводит показания подполковника Миронова, начальника внутренней тюрьмы МГБ, данные им на допросе 4 декабря 1953 года.

«Меня вызвал заместитель министра полковник Рюмин и предложил подобрать двух надежных и физически сильных сотрудников… для выполнения важных оперативных заданий. На другой день я вместе с отобранными сотрудниками Кунишниковым и Беловым зашел к Рюмину, который разъяснил, что важное оперативное задание состоит в том, что мы, по указанию его, Рюмина, будем применять меры физического воздействия к арестованным. За это он пообещал в будущем предоставлять нам путевки в дом отдыха, денежное пособие и присвоить внеочередные воинские звания. В нашем присутствии Рюмин вызвал одного из сотрудников Следчасти по особо важным делам и предложил собрать и передать нам резиновые палки, что и было выполнено… В Лефортовской тюрьме мы разместились в кабинете № 29 и по указанию Рюмина подвергли избиению арестованных Абакумова, Бровермана, Шварцмана, Белкина и других…»