Онлайн книга «Роковой 53-й. Смертельные игры»
|
Кстати, обратили внимание, что автор документа ссылается на запись «В архив», которую мы уже обсуждали? А если в фальшивке без особой необходимости упоминается о документе сомнительном, это лишь подтверждает сомнения. И неужели же в архивах МГБ не было дела о проверке жалобы Тимашук с копией письма? Куда же тогда его после окончания проверки подевали? Дальше все еще интереснее. «Заручившись на основе сфальсифицированных следственных материалов санкцией И.В. Сталина на применение мер физического воздействия к арестованным врачам, руководство МГБ ввело в практику следственной работу различные способы пытки, жестокие избиения, применение наручников, вызывающих мучительные боли, и длительное лишение сна арестованных…» Что, Рюмин имел прямой, через голову министра, доступ к вождю? А если нет, почему же Игнатьев даже не задумался, насколько законно то, что он предлагает Сталину от имени МГБ? Ах, это его вождь заставил! А Берия потом обвинил в «политической слепоте и ротозействе». Какое злодейство! Кстати, когда мы пытаемся сориентироваться во времени, то получаем совершенно неожиданные результаты. 4. Возьмем еще одно свидетельство: письмо доктора Егорова Берии от 13 марта 1953 года: «…Я поставил подпись, поскольку не видел иного выхода в этих невыносимых условиях, и как только я это сделал, мои отношения с Рюминым резко изменились… Если раньше он угрожал мне пытками… то теперь… его лицо выражало неприкрытую радость… …Но на следующий день они снова стали меня бить. Не он лично, это делали другие в его присутствии… После таких, кажется двух, избиений Рюмин спросил: “Будешь ты, предатель, говорить?”» Существует еще некая «докладная записка Игнатьева Сталину», датированная 15 ноября 1952 года. «Во исполнение Ваших указаний от 5 и 13 ноября с.г. сделано следующее… 2. К Егорову, Виноградову и Василенко применены меры физического воздействия, усилены допросы их, особенно о связях с иностранными разведками… 4. Подобраны и уже использованы в деле два работника, могущие выполнять специальные задания (применять физические наказания) в отношении особо важных и особо опасных преступников…»[106] Итак, начало избиений арестованных ограничивается 5 ноября. Причем в показаниях[107] Рюмин утверждал, что тогда били чекистов. Брент и Наумов пишут, что избиения арестованных начались и вовсе 12 ноября 1952 года. Рюмин в своих показаниях от 18 марта 1953 года утверждает: «Министр вызвал меня 12 ноября. Он разговаривал со мной на повышенных тонах о телефонной беседе с товарищем Маленковым, который отдал ему приказ бить врачей смертным боем. Вскоре я спустился в тюрьму к Миронову, где они стали бить Василенко, Виноградова и запугивать Егорова в кабинете Миронова». В середине избиения Василенко его вызвал Игнатьев и показал приказ о снятии с должности. Даже если эти показания подделаны, то уж всяко не в пользу Рюмина. Тем не менее, исходя из них, получается нечто странное. Егоров пишет, что избивали его в присутствии Рюмина, причем утверждает, что били снова, то есть не в первый уже раз. А ведь допрашивать «с пристрастием» начали 12 ноября, а 13-го Рюмина сняли. На долгие допросы просто не остается физического времени. Их могло быть максимум два — вечером 12-го и утром 13 ноября. |