Онлайн книга «Роковой 53-й. Смертельные игры»
|
Но дело не только в этом. В Биробиджане существовала Еврейская национальная область — а Крым авторы письма видели совсем в ином качестве. Они предлагали создать там Еврейскую советскую социалистическую республику![126] Напомним, что союзная республика являлась почти государством, имела даже формальное право выхода из СССР. Украина и Белоруссия наряду с Советским Союзом были членами ООН. И с какого, простите, перепугу давать столь высокий государственный статус национальному образованию, руководство которого видит свою родину совсем на других берегах? Чтобы они воспитывали в своих детях мечты о том, как те уедут в Израиль не сами по себе, а вместе с Крымом? Кстати, а Жемчужина-то почему посчитала проект осуществимым? У мужа не спросить было? Вообще деятельность ЕАК — это чрезвычайно любопытная тема, но к данной книге отношения вроде бы не имеет (вроде бы — потому что теперь уже ничего однозначно утверждать нельзя). Но мы не об этом. Получается, что жена министра иностранных дел лоббировала интересы даже не советских евреев, а национально ориентированной группы (полно было и таких, которые, по примеру товарища Мехлиса, могли бы заявить: «Я не еврей, я коммунист!»), причем использовала для этих целей своего мужа. В еврейских кругах определенного толка Жемчужина пользовалась колоссальным влиянием. Даже более, чем колоссальным. Еврейский поэт Давид Гофштейн рассказывал на следствии вещи изумительные. В марте 1945 года он присутствовал на траурном богослужении о погибших евреях в московской синагоге. «Мне особенно бросилось в глаза появление женщины, одетой в траурное платье, которая была с почетом встречена членами правления общины и проведена не на хоры, (второй ярус помещения, предназначенный по религиозным обычаям синагоги для женщин), а на возвышенность в первом этаже, где читают тору (пятикнижие Моисея), причем эта возвышенность предназначена только для почетных евреев-мужчин. Заинтересовавшись причиной отступления от вековых обычаев… я спросил сидевшего рядом со мной Квитко, кто эта женщина. Квитко мне с гордостью ответил, что это близкий нам человек — Жемчужина Полина Семеновна… Характерно отметить, что до прихода Жемчужиной службы в синагоге не начиналась, несмотря на истечение времени, назначенного для начала молебствия»[127]. А ведь Молотов если не фактически, то формально тогда еще воспринимался как второе лицо государства, причем государства светского, и был членом Политбюро партии, в которой к участию в любых религиозных обрядах относились резко отрицательно. Ладно, допустим, супруга его была настолько религиозна, что просто не могла не ходить в синагогу — что уж тут, всякое бывает… В таком случае пришла бы тихонько, прошла на галерею, кто бы ее заметил-то? Но явиться с такой помпой, да еще и демонстративно залезть на биму, где женщинам ни при каких обстоятельствах не место — как-то это не очень похоже на религиозность… Но если бы это был весь компромат! Дальше пошло куда интереснее. В начале января 1948 года председатель Еврейского антифашистского комитета Соломон Михоэлс погиб в городе Минске под колесами грузовика. Согласно милицейской информации, которая докладывалась членам Политбюро, дело было так. Михоэлс и театральный критик Голубов-Потапов пообедали в гостинице и около 20 часов отправились в гости, пешком, отказавшись от автомашины. Их нашли на следующее утро на малопроезжей дороге, идущей под уклон. Тела были вдавлены в снег, под ними — большое количество крови. Судебно-медицинская экспертиза определила, что смерть наступила около 20 часов. Куда направлялись погибшие, выяснить не удалось, машину так и не нашли — последнее, впрочем, неудивительно, виновников ДТП и сейчас находят не всегда, а уж после войны, в разрушенном и неосвещенном Минске… |