Книга Коллекционер, страница 176 – Александр Варго

* * *

Облака заполонили все небо, они были похожи на гигантские серые торпеды, которые плавно и величаво плыли по воздуху.

«Откуда здесь облака? — подумал Максим. — Я ведь все это время был взаперти».

Впрочем, эти мысли быстро улетучились, и он просто лежал, c умиротворением глядя на небо. Собственное тело казалось Долину легким и невесомым, и он даже подумал, как было бы здорово сейчас взмыть ввысь, присоединившись к облакам…

«Папа».

Он вздрогнул, закрутив головой. Голос принадлежал Ире.

«Папа», — раздалось громче, и он наконец увидел дочь. Завернутая в простыню, она стояла на каменистой дороге, трогательно поджимая пальчики ног.

— Иришка? — воскликнул Максим, подскакивая на месте. Он протянул руки, но они окунулись в пустоту: дочь оказалась прозрачной, как воздух.

— Ты уже в раю? — шепотом спросил он.

«Еще нет, — ответила Ира, подходя ближе. — Но я скоро там буду. И Дима там будет. А мама уже давно там. Мы скоро все будем на небесах».

— Нет! Дима жив! — крикнул Максим. — Я обязательно вытащу его из этого страшного места!

Ира только печально улыбнулась. Ее ножки медленно оторвались от земли, и девочка начала взлетать. Простыня колыхалась, словно крылья какой-то диковинной птицы.

— Ира! Бусинка, вернись! — Максим запрокинул голову, подняв руки, но тело дочери быстро уменьшалось в размерах, пока не превратилось в едва заметную точку. Потом исчезла и она.

Внезапный грохот заставил Максима содрогнуться, и…

…он пришел в себя, стуча зубами от холода.

Перед глазами все так же было небо, только без облаков, оно было свинцово-серым, как давно не стиранная простыня. Пронизывающий ветер заставил сжаться в комок, а зубы продолжали выстукивать дробь.

Кое-как Максиму удалось сесть, и он огляделся.

Он сидел в придорожной канаве, среди пустых бутылок, оберток от мороженого, чипсов и прочего мусора. Прямо перед глазами простиралась пустынная трасса, по которой изредка c огромной скоростью проносилась какая-нибудь легковушка.

«Утро», — определил Максим, еще раз взглянув на небо.

Впрочем, это «утро» вполне могло оказаться и вечером. Хотя какая разница? В его-то положении?

Кряхтя и отдуваясь, словно умирающий астматик, Долин поднялся на ноги. Оглядел себя, покачав головой. Зарос бородой, взъерошенные волосы слиплись, нос свернут набок. Обуви нет, на ногах только задубевшие от грязи и пота носки. Засаленные джинсы сплошь заляпаны темными пятами. Что это — грязь, кровь, дерьмо? Вероятно, все вместе. На футболку и смотреть тошно, на этой зловонной почернелой тряпке побрезговала бы спать даже свинья. И несет от него, как от загаженной помойки, c которой мусор не вывозили целый месяц.

Максим c удовольствием снял бы эти лохмотья, но идти по обочине голышом — идея так себе, уж лучше в грязной одежде, чем без нее. К тому же он и так трясется от холода, а если скинет c себя это тряпье, то и вовсе задубеет.

Значит, Лев сдержал слово. И выбросил его где-то на трассе.

Вот только где он? Попробовать остановить какую-нибудь машину?

Но кто его возьмет к себе в таком виде?

Еще раз оглядев джинсы, Максим обратил внимание, что в правом кармане что-то лежит. Сунув руку, он выудил наружу собственный паспорт. Хмурясь, принялся листать его, пока не остановился на странице, где стоял штамп о снятии c регистрации по прежнему местожительству.