Онлайн книга «Дом стыда»
|
Поменять прокладку. Дыра стала еще больше. Наверное, через нее и вынули ребенка. Но почему она увеличивается? Непрерывно растет, становится все больше и больше… Я подписала формуляр. Я подписала чертов формуляр. Дыру невозможно зашить. Мамина швейная машинка сломана, миллионы блестящих хромированных деталек медленно разлетаются в стороны. Не кричи, не зови, не вой, не хнычь, не рыдай, не оставляй кровавых полос на стене. Иначе окажешься завернутой в окровавленную простыню. Не успеешь опомниться, как твои мертвые глаза увидят Макса, роющего новую могилу, потом комки земли будут бросать лопатами тебе на лицо, а мистер Уайтхолл опять пропитает тебя и твое платье шампанским. И так без конца. Аминь. Я снова складываю в уме слова. Отправляю их на язык. «Верните мне ребенка». На этот раз слова не застревают. Я тренируюсь произносить их к приходу сестры Чэпмен. Отрабатываю фразу, пока она не становится гладкой, словно намазанная маслом. И спокойной. «Верните мне ребенка». Я не Глория Брауни, поэтому добавляю еще одно слово: «Верните мне ребенка, пожалуйста». Дверь. Это сестра Чэпмен. — Верните мне ребенка, пожалуйста. Она расправляет плечи. Кашляет. Складывает губы вместе, отчего они напоминают маленькую подушечку для булавок. Фыркает. — Твой ребенок… Смотрит на меня, выпячивает нижнюю губу, качает головой. Медленно качает – три раза. — Он… Закрывает рот. Снова открывает, и из него вываливается большая жирная белая гусеница. — …умер. Элеонора 1973 год — О чем вы, черт побери? Мэрилин Поллард не могла умереть еще до родов. Это не просто оплошность при ведении записей, Ожье, а кое-что похуже! Констебль ткнул ручкой в открытый блокнот. — Нет, босс. Мэрилин Дженевив Поллард определенно погибла в автокатастрофе двенадцатого июня тысяча девятьсот шестьдесят первого года. Она похоронена на кладбище примерно в ста километрах отсюда, на окраине Гамильтона. — Вы, очевидно, перепутали дату, – взвилась Элеонора. – Мэрилин наверняка погибла в тысяча девятьсот шестьдесят втором году или десятью годами позже, в семьдесят первом. — Поверьте, босс, я переспросил три раза. — Значит, это не та Мэрилин Поллард. Ожье покачал головой. — Я сказал им, что ее подозревают в причастности к двум убийствам и осквернению могилы. Они прочесали записи штата Виктория за все годы и проверили сведения из других штатов, а также учетные данные департамента иммиграции, на тот случай если она покинула страну. Вот почему они так долго не откликались, хотя, на мой взгляд, сработали очень даже оперативно. – Стажер поморщился. – Извините, босс, мне ведь не положено думать… Как бы то ни было, в Австралии проживала одна-единственная Мэрилин Дженевив Поллард. По крайней мере, с того времени, когда начали вести учет. — А конкретнее? – Элеонора все еще не могла сдержать раздражение. — С тысяча восемьсот пятьдесят третьего года, босс. Так что вряд ли она… — Да. Спасибо, констебль. Детектив потерла лоб. Что, черт возьми, творилось в Хэрроуфорде? Шестьсот детских трупов, два убийства – и ко всему прочему женщина, умудрившаяся родить ребенка после смерти? А Коттер еще говорил, что дело простое как дважды два… * * * Элеонора и Ожье явились в приемную доктора Ланкастера с ордером только через два дня. Когда Элеонора попросила сержанта в Арарате подать заявку на ордер как можно скорее, тот лишь вскинул брови. Затем, демонстративно обращаясь к Ожье, медленно покачал головой. |