Книга Дом стыда, страница 132 – Лин Йоварт

Детектив взяла фотографию интерьера столовой, сожалея, что не могла осмотреть внутренность дома сама непосредственно после обнаружения тела Уайтхолла на предмет признаков присутствия другой женщины. Зная типичный подход криминалистов, она не сомневалась, что те полностью затоптали и уничтожили все следы.

Элеонора всегда считала, что брать вещдоки руками и рассовывать их по пакетам – верный способ уничтожения критических сведений о месте преступления. От техников требовалось уделять внимание не только самим вещественным доказательствам вроде окровавленного ножа, застрявшей в стене пули или, как в этом случае, вымазанного губной помадой пивного бокала. Нет, важны также местоположение каждого предмета в комнате, запахи, звуки, включая те вещи, что обычно не принимаются во внимание в качестве улик. Медэксперты, разумеется, были обязаны изъять запачканный бокал с места преступления и поместить его в пластиковый пакет с надписью «Отпечатки пальцев отсутствуют», но после того, как бокал забрали со стола и тем более увезли в хранилище вещдоков, уже никто не мог сказать, на каком расстоянии он стоял от другого бокала или, если был опрокинут, под каким углом лежал, что позволило бы определить, где кто-либо сидел или стоял, а значит, понять, что видела или не видела жертва убийства, что она могла услышать, до чего дотянуться. Все эти подробности могли оказаться очень важными. То же самое можно было сказать о любом предмете в столовой Уайтхоллов, да и обо всем доме в целом.

Тем более что криминалисты убрали наиболее важную улику – труп.

Будь на то воля Элеоноры, она бы ничего не трогала на месте преступления, тщательно сохраняя вещдоки в их первоначальном положении до самого суда присяжных, чтобы те могли сами увидеть, как это место выглядело в минуту убийства или, на худой конец, на тот момент, когда его покинул преступник.

Детектив взяла итоговую справку Патерсона, в которой подчеркивалось единодушное мнение о том, каким «классным парнем» был Уайтхолл. Столь замечательные люди в действительности встречались крайне редко, и уж тем более таким человеком не был Джо Уайтхолл. Он неспроста стал жертвой тщательно подготовленного убийства – кто-то затаил на него страшную обиду. К тому же он заделал ребенка четырнадцатилетней девочке. И хотя Джейн оставалась главной подозреваемой, Элеонора навскидку могла бы назвать еще несколько лиц, горячо желавших совершить правосудие над мистером Классным парнем Уайтхоллом.

Во-первых, из числа подозреваемых, несмотря на алиби, нельзя было полностью исключить миссис Уайтхолл. Предположим, она обнаружила, что Джейн несколько лет назад забеременела от ее мужа. Супруга вполне могла захотеть выкрасть и уничтожить останки незаконнорожденного ребенка, отомстить Стелле и Дениз за то, что они вообще помогли ему появиться на свет, и напоследок убрать и самого муженька. Есть еще дочери и зятья. Если все они сговорились на манер «Убийства в “Восточном экспрессе”»^[12], то их коллективное алиби мгновенно превращается в коллективный заговор. Или это кто-то посторонний, чью личность еще предстоит установить?

Слово «посторонний» напомнило Элеоноре о миссис Уоттл, что, в свою очередь, оживило в памяти вид заброшенного кладбища Хэрроуфорда и причитания поварихи: «Ни один человек, видя, как эти маленькие белые гробики опускают в сырую, холодную землю, не удержится от слез». Тем не менее накануне вечером Коттер еще раз предупредил «не увлекаться безумными идеями», имея в виду мертвых детей. Элеонора в мыслях неохотно признала – начальник прав. У нее не было времени расследовать три убийства, совершенные в двух разных местах, и сверх того выяснять, что произошло со всеми этими детьми.