Книга Дом стыда, страница 20 – Лин Йоварт

— Так сколько, Айрин? Два или три?

— Я не знаю, – пропищала мать. Ей было страшно, потому что таким доктора Ланкастера мы еще не видели. Это был вовсе не тот доктор Ланкастер, пресный, как картонные папки на его столе. И не тот, кто на втором приеме, когда мать пролепетала извинения («Прошу прощения, но ваш счет, наверное, потерялся на почте»), со спокойным добродушием ответил: «Я не высылал вам счет, Айрин, и не собираюсь этого делать впредь. У меня есть очень богатые пациентки, которым наплевать, беру я с них оплату по таксе или выставляю счет в два раза выше. – После чего подмигнул, наклонил голову и добавил: – Что я и делаю. Поэтому мне нет нужды заставлять платить таких, как вы, людей, находящихся в зоне финансового дискомфорта».

Мать открыла было рот, чтобы возразить, но из него лишь вырвалось коротенькое «о!», и она с облегчением защелкнула сумочку.

Нет, эту сторону доктора Ланкастера мы определенно еще не видели. Лицо покраснело, губы выпятились, и он сделал такой мощный выдох, что воздуха хватило бы надуть целый воздушный шар. Когда он полностью опорожнил легкие, я думала, он скажет: «Беспокоиться не о чем. Все чики-пуки», но вместо этого он вскинул брови, вздохнул еще раз и произнес:

— Должен признаться, Айрин, я шокирован. – Потер затылок. – Если честно, – покачал головой и нахмурился, – я в ужасе.

— Я тоже, – глухо, словно с морского дна, ответила мать. – Просто я не помню, когда у нее были последние месячные. – Она повернулась ко мне. – А ты помнишь?

Я открыла рот и выдавила хриплое «нет».

У меня почему-то не получалось перестать лгать. Ведь я прекрасно помнила, как Люси приставала ко мне: пойдем да пойдем выберем розовое «свадебное» платье, как она его называла, но, когда настал срок, я в очередной раз валялась в кровати с адской «кровавой Мэри», прижимая к животу горячую грелку и сося один леденец из ячменного сахара за другим. После этого месячных у меня не было.

Доктор Ланкастер с отвращением покачал головой, вздохнул и принял будничный вид, как будто решил, что гневом делу не поможешь.

— Хорошо, не будем забегать наперед, Айрин. Не исключено, что возникла простая задержка. Мы сделаем анализы, лады?

Он выдвинул ящик стола, вручил мне маленькую баночку с желтой крышкой и отправил меня в туалет «побрызгать».

Я не поняла, что от меня хотят. Мать прошептала:

— Тебе надо в нее пописать.

Я раньше не знала, что раздражение можно выражать и шепотом тоже.

Пока я «брызгала», регистраторша доктора Ланкастера ждала за дверью туалета с розовыми резиновыми перчатками на руках и презрительной усмешкой на губах. Когда я подала ей баночку, она взяла ее большим и указательным пальцами, отодвинув остальные пальцы на максимальное расстояние.

Доктор Ланкастер сообщил маме, что мои «брызги» отправят в лабораторию, где введут шприцем лягушке женского пола.

— Это новый метод, Айрин. Он чрезвычайно точен.

— Лягушке? – пискнула я. – Зачем?

Оба не обратили на меня никакого внимания.

— Если лягушка отложит икру, – продолжал доктор Ланкастер, глядя только на маму, – вам придется принимать серьезное решение, Айрин. Не отложит, – он громко вздохнул, – тогда все, как я бы сказал, чики-пуки. Результат будет известен завтра. Уходя, попросите Тину назначить для вас время приема после двух пополудни. А пока что предлагаю об этом помалкивать.