Книга Дом стыда, страница 53 – Лин Йоварт

Элеонора не сдавалась.

— По какой причине кто-либо из пациенток мог иметь зуб на Стеллу?

Монтагью оторвалась от чтения и вскинула брови, словно удивляясь, что детектив все еще не покинула ее кабинет.

— Я считала, что это нетрудно понять даже вам. Когда Стелла принимала роды, ей приходилось говорить шалавам, что ребенок мертв, и я не удивлюсь, если они обвиняли в этом Стеллу. Отребье вроде них всегда винит кого угодно, только не себя.

— Сколько раз Стелла принимала роды, связанные со смертью ребенка?

Монтагью опустила ручку и, похоже, всерьез задумалась над ответом, но в итоге пожала плечами.

— Не чаще других медсестер.

— Вы не ответили на мой вопрос. Сколько раз? Приблизительно?

Монтагью покачала головой.

— Не могу сказать.

— Ну а все-таки? Неужели вы не вели никакого учета? О скольких случаях идет речь – о двух, двадцати, двухстах?

Монтагью вздохнула. «Не в первый раз, – подметила Элеонора. – Ну же, приоткрой завесу. Расскажи, что здесь происходило…»

— Насколько мне известно, с учетом многолетней работы Стеллы, я сказала бы, что ей довелось сообщить такую информацию, – заведующая немного покачала головой и развела руками, – примерно пятидесяти девицам. К вашему сведению, – быстро добавила она, – многие из них, если не большинство, испытали облегчение и даже радость, что их позорный секрет будет похоронен и что им не придется…

— И сколько из них обвиняли Стеллу?

Монтагью поджала губы и не ответила. Элеонора гневно посмотрела на нее.

— Три часа назад мы конкретно спрашивали вас, знаете ли вы кого-либо, кто мог быть заинтересован в ее убийстве. Вы ответили «нет». А теперь говорите, что Стеллу могли обвинить в гибели ребенка целых пятьдесят женщин? То есть мотив убить медсестру, чей труп лежит в вашем родильном зале, имелся у пятидесяти человек. – Элеонора покачала головой. – Вы должны сообщить мне имена этих девушек. И выдать их учетные записи. – Она указала на шкафы с документами.

— Не могу. Это нарушит конфиденциальность пациенток.

— О, теперь вы называете их не шалавами, а пациентками? Ловко вы сменили пластинку… Вы ведь понимаете, что я могу легко получить ордер на обыск?

— Хэрроуфорд не имеет законных обязательств хранить записи, чтобы вы знали.

— Смешно! По какой такой причине все учреждения обязаны сохранять записи, а вы нет?

Монтагью бросила на нее снисходительный взгляд.

— Причина проста: информация может попасть в руки тех, для кого она не предназначена.

— Как, например, офицеров полиции, расследующих убийство?

Старшая сестра моргнула несколько раз с напускным безразличием.

— Нет. Таких лиц, как рьяные бюрократы или беспринципные журналисты, готовые не колеблясь обнародовать чьи-нибудь прошлые грешки.

— Вы хотите сказать, что у вас нет учетных записей ни на одну из девушек, которые здесь находились?

— Я хочу сказать, что записи могут быть неточными или неполными и что в таких случаях это не означает злого умысла.

Элеонору жутко раздражала манера заведующей выворачивать смысл слов, событий и ситуаций наизнанку. Монтагью как будто постоянно опережала ее на шаг и читала ее мысли.

По словам лектора курса «Как мыслит убийца», для того чтобы загнать преступника в угол, требуется такая же проницательность, как при разгадке секрета фокусника. Главная цель убийцы – обмануть тебя, заставить принять ложное за действительное. Поэтому никогда нельзя ничего принимать на веру. Надо стремиться вскрыть обман – и сделать это настолько тщательно, чтобы присяжные поверили тебе, а не преступнику. Другими словами, нужно мыслить так, как мыслит убийца, то есть подло и низко, вообразить себя на его месте.