Книга Молчаливая слушательница, страница 72 – Лин Йоварт

Колесики правосудия наконец завертелись.

Декабрь 1942 – февраль 1943 года

За два месяца трудно получить прибыль и невозможно самой вырастить цветы. Зато ферму окружали заросли папоротника, кое-где виднелись чахлые розы и запущенные растения, названия которых Гвен не знала. Яростно пропалывая сорняки в промежутке между домашними хлопотами, она обнаружила у парадной двери кусты георгин и гортензий, а у курятника – камелию. Закопала возле них овощные очистки и обрезала все кусты, чтобы они активнее пускали побеги.

С телефона Арнольда обзвонила поставщиков Стэна и заказала всего понемногу. Расстроилась, что у нее не хватает денег на оптовые заказы – те обходились дешевле. Когда она в уплату за звонки протянула один из своих драгоценных фунтов Арнольду, тот лишь покачал головой.

Цветы для ужина в клубе «Ротари» Гвен закупила у местного флориста. Тот покосился на нее с подозрением, но она улыбнулась, похвалила его магазин и два розовых букета, которым не мешало бы добавить гармонии и убавить лент.

У себя в маленькой комнате Гвен разложила на верстаке флористическую проволоку, клейкую ленту, кусачки, ленты и бумагу; убрала в шкаф каркасы для венков. Вечером перед ужином в «Ротари» Джон забрал не только бидоны с молоком, но и готовые цветочные композиции, бережно уложив их на полу в кабине грузовика. Айрис на следующий день заплатила Арнольду, тот в ближайший понедельник заплатил Гвен (за вычетом своих комиссионных и заработка Джона), а та отдала все Джорджу сразу по возвращении домой – и ни минутой позже.

После этого начали поступать заказы. Много заказов.

Джордж записывал данные по ним во вторую счетную книгу, с нацарапанным на обложке именем Гвен. Заставлял ее учитывать все до мелочей: стоимость цветов, сколько кусочков проволоки использовалось, сколько клейкой ленты и ленточек для украшения.

Через два месяца чистая прибыль составила три шиллинга. Успех, конечно, сомнительный, но Джордж сдержал слово, и на свои три шиллинга она купила рассаду: пять видов многолетников, которые цветут зимой.

Рождество 1960 года

Рождество отличалось от других дней лишь тем, что в углу кухни под сосной детей ждали подарки – по два каждому (один от родителей, другой от тетушки Розы). Второе отличие состояло в том, что мама шла в Церковь. Без Рут, конечно же.

В Церкви Джой чувствовала себя очень взрослой – в новом церковном платье, подаренном родителями (слава Богу, без рукавов-фонариков), и в кремовых колготках, присланных тетей Розой. Она с нетерпением ждала встречи с Фелисити. Когда они с Марком вышли из Церкви, все Фелисити стояли на крыльце.

— С Рождеством, Джой. С Рождеством, Марк, – приветствовали они с сияющими лицами.

— Прости, нам нужно ехать, – сказала Фелисити. – Мчимся в Мельбурн на большой семейный ужин.

Затем воскликнула:

— У нас одинаковые колготки! – и помахала ногой.

Джой ответила:

— И вас с Рождеством. – И проводила взглядом семейство Фелисити, со смехом бегущих под дождем к машине.

Даже дождь вызывал у них смех.

Поздно вечером Джой лежала в постели – скованная, натянутая как струна, – ждала криков из комнаты Марка (он плохо вычистил хлев от навоза) и думала. Зачем отец вообще завел детей? А зачем завел сына Бог? Он ведь знал, что однажды Ему в руки и ноги вобьют гвозди и оставят Его умирать – висеть, истекая кровью, под палящим солнцем. Это куда хуже того, что делает с Марком отец.