Книга Коллекционеры душ, страница 69 – Мария Борисова

На моё плечо легла тяжёлая тёплая ладонь.

— Ты не одна, — покачал головой Дольн. — Теперь ты не одна.

И выражение лица у него при этом было такое, какого я никогда прежде не видела. Он не притворялся, не ломал передо мной очередную комедию, пытаясь втереться в доверие, а потом использовать. Мой рассказ затронул в нём что-то живое, сидевшее так глубоко, что раньше оно было мне не видно — а теперь вдруг проступило сквозь привычную маску.

И я как-то сразу поверила, что действительно не одна.

И вдруг поцеловала его. Зачем-то.

* * *

Я пыталась что-то анализировать на следующее утро. Оно для меня началось очень рано, ещё, кажется, до рассвета. Хотя заснула я около двух часов ночи.

Странно, но особенно хорошо мне запомнилось то, как я шла по лестнице. Погружённый в темноту дом вслушивался в мои осторожные шаги, и не было в моей жизни пути дольше, чем этот. Я почему-то боялась, что из темноты на меня вдруг вынырнет диу Сатар или Тарвета. И спросит, что я делала у Дольна в такой поздний час.

Да. Из всех впечатлений о прошедшей ночи это было самым ярким: подъём по лестнице.

Разве так должно быть?

Я лежала, натянув одеяло до подбородка, и прислушивалась к своему телу. Что-то в нём должно было измениться. И поначалу я даже это чувствовала. Но сейчас…

Вроде бы всё как обычно. Всё так, как будто я не сходила с ума несколько невозможных минут.

А ведь был, был момент, когда можно было всё остановить, пожелать спокойной ночи и уйти. Несомненно, наша жизнь всё равно не была бы прежней — но всё-таки не до такой степени.

Но я плюнула на этот момент, и Дольн, разумеется, тоже. И теперь…

«Теперь мы вместе». Так он мне сказал.

Ещё сказал: «Ты заслуживаешь куда лучшей жизни, чем была у тебя до сегодняшнего дня. И как можно скорее. Я сделаю всё, чтобы ты обрела эту жизнь».

Я хотела было возразить, что все заслуживают лучшей жизни; Элихана, например, не уставала мне это повторять, как и то, что только движение к лучшей жизни и имеет смысл. Иногда мне кажется, что именно поэтому она ушла.

Но вместо того, чтобы цитировать бывшую наставницу, я сказала: «Ты тоже заслуживаешь».

И Дольн улыбнулся. Словно именно таких слов и ждал от меня.

Иногда ему очень просто угодить.

На кухню я пришла раньше всех. С удовольствием помылась не остывшей с вечера водой, а вот причёсываться было лень. Ничего, всё равно пока никого нет, успею.

Была моя очередь готовить завтрак. Недолго думая, я пожарила нарезанные овощи сразу на двух сковородках, чтобы всем хватило, и вбила в каждую несколько яиц. Приоткрыла окошко, чтобы дым уходил прочь, к голубеющему небу. Втекавший в щёлочку воздух раннего утра холодил руки в подвёрнутых рукавах. Я долго терпела, пока к уютному шкварчанию еды не добавилось заунывное пение со стороны Скорбной улицы. Это пение, имитирующее звон медленных тяжёлых колоколов, когда-то служило знаком, что пора бежать к процессии, чтобы успеть собрать монетки. Сейчас же оно нагоняло странную, щемящую тоску, подозрительно похожую на дурное предчувствие. Я поёжилась и закрыла окно.

Первым на запахи прибежал, как ни странно, Дольн. Как будто ему тоже плохо спалось в эту ночь. Как всегда, с иголочки одетый, слишком торжественный для пока ещё чересчур блёклого, сонного дня.

— Доброе утро. Сегодня ты кашеваришь?