Книга Коллекционеры душ, страница 71 – Мария Борисова

Но пальцы медленно разжались, и бить меня никто не стал. Вместо этого Дольн улыбнулся. Но так, что лучше бы ударил, честное слово.

Не переставая улыбаться, он медленно обошёл стол. Когда Дольн остановился, я могла чувствовать его дыхание у себя на виске. От его близости у меня внутри словно образовался маленький водоворот.

— Ах, ты маленькая грязная стерва, — ласково прошептал Дольн мне в самое ухо. Я тоже невольно улыбнулась. Мне показалось, он пытается свести всё к шутке, к дразнилке. — Думаешь, тебе теперь всё можно? Думаешь, я теперь буду плясать под твою дудку и делать то, что ты мне говоришь?

— Может, я просто беспокоюсь за тебя? — отозвалась я, тоже шёпотом.

— Оставь эти сказки. — Я почувствовала, что он снова начинает раздражаться, и мне вдруг пришло в голову, что о нём давно никто не беспокоился. — У нас с тобой был уговор: я ищу деньги, а ты помогаешь мне по мере сил.

Я хотела сказать, что уговор был вовсе не такой, но Дольн вдруг так крепко схватил меня пониже спины, что я задохнулась, и слова застряли в горле.

— Так ты придёшь сегодня в Будилки в четыре часа?

— Если уж мы команда, так и давай все решения принимать вместе, — прошипела я в ответ.

Пальцы сжались крепче, и я тихо ойкнула.

— Так ты придёшь?.. Доброе утро, Тарвета!

Стиснув зубы, я опустила голову, позволяя волосам упасть на лицо. Мы стояли так, что Тарвета ничего бы не увидела, если бы не обошла нас, и я это прекрасно понимала, но всё равно начала заливаться краской. Я почти не слышала, что щебечет секретарша: в ушах шумела кровь. Давно я не чувствовала себя настолько унизительно.

— Приду, — процедила я сквозь зубы, когда дверь ванной закрылась.

— Вот и умница. — Он разжал ладонь и легонько меня шлёпнул напоследок. — А когда я вернусь с выигрышем, я загляну к тебе. За поздравлениями. Так что не закрывай дверь на ночь.

Он спокойно принялся поедать подостывшую яичницу. Я же поняла, что мне кусок в горло уже не полезет. Мне хотелось то ли разреветься, то ли накинуться на Дольна с кулаками. Но я знала, что не должна этого делать. Как и не должна закрывать дверь перед сном. Рано или поздно каждая приходит к таким изменениям в своей жизни, и я их ускорила сама, когда поцеловала его накануне. Теперь нужно смириться и играть по правилам.

Мне захотелось глотнуть свежего воздуха.

Я вышла из кухни и, ускорив шаг, направилась к двери. Быстрей, быстрей… куда я торопилась? Я об этом не думала. Мне просто необходимо было оказаться как можно дальше от человека, который доедал яичницу.

Так я и выскочила на улицу, в чём была: в домашнем платье, в мягких тряпичных туфлях. И почти сразу врезалась в молодого человека, стоявшего в двух шагах от нашей двери. Вернее, врезалась бы, если бы меня вовремя не удержали за плечи, вынуждая остановиться.

Незнакомец опустил руки.

— Простите, дия.

— Это вы простите. Я вас не видела.

Вежливым тоном ответить не получилось. Потому что больше всего мне хотелось ядовито поинтересоваться, удобно ли стоять вот так истуканом посередь дороги. Полагаю, это неплохо должно было читаться в хмуром выражении моей физиономии и взгляде исподлобья. Но, наверное, чтение чужих физиономий не было сильной стороной типа, в которого я врезалась. Он не смутился и не сделал ни единой попытки отойти. Вместо этого спросил: