Книга Коллекционеры душ, страница 75 – Мария Борисова

Конечно, имена иногда повторяются, и обнаружить гальсарца, которого зовут так же, как тебя, теоретически возможно. Но, как правило, имена составляют из двух или трёх слов того языка, на котором говорили все люди, когда земля была ещё едина и не распалась на страны. И очень сложно представить, что чьи-то ещё родители, кроме твоих, использовали те же слова и поставили их в том же порядке. Шансы на такое стечение обстоятельств повышает то, что некоторые называют детей в честь каких-нибудь деятелей или знакомых, не заморачиваясь с пониманием смысла, да ещё факт, что древних слов в человеческой памяти сохранилось не так уж много. Я видела список: тоненькую такую книжечку, которую специально для меня где-то раздобыла Элихана. Я ей говорила, что значение моего имени не так уж меня интересует, наверняка в приюте выбрали первое попавшееся. Однако наставница была непреклонна: дескать, с изучения собственного имени начинается путь к себе, а без этого в настоящей магии делать нечего.

Тогда мы узнали, что «вей» — это «поток», а «шир» — природа. «Поток природы», «природный поток»… Элихана тогда призадумалась, а я сразу рукой махнула. Видно же, что чушь какая-то. Не назвали Ширвеей, и на том спасибо.

Кстати, «вея»… Возможно, в имени сестрицы Дольна тоже скрывается какой-нибудь «поток». Надо бы поинтересоваться на досуге, что такое «яр». А имя самого Дольна, скорее всего, вообще из одного слова состоит. Так тоже бывает.

В общем, надеяться на то, что Ярвея написала мне про какого-то другого Клевдира, не про Аптекаря, не стоило. А соваться к этому типу, не заручившись поддержкой Сатара, вернее, «не согласовав» с ним свои действия, я не хотела. Наверное, поумнела всё-таки за последние несколько дней. Так что я мысленно переставила диу Клевдира в конец списка. Перед ним встал человек с длинным именем Вагрисар. Потому что он жил в моём любимом Лаикки, а такое путешествие стоило оставить на сладкое. К тому же Аптекарь тоже обитал именно там.

А сейчас я направлялась в «синий» район, где находилось множество правительственных зданий, и который я — в том числе, по этой причине — недолюбливала.

Путь туда, впрочем, доставил мне немало удовольствия. Погода была — просто благодать, гуляй не хочу. Солнце светило изо всех сил, и многие трабастанцы сменили плотные кепки на лёгкие шляпы или шляпки, а то и вовсе ходили по улице без головных уборов. Когда мне было лет пять, подобное могли позволить себе только самые низшие слои общества, а теперь и вполне приличным людям не зазорно было пройтись с непокрытой головой. Но таких всё-таки было не очень много: не так уж приятно, когда макушку печёт. Очень интересно, кстати, было разглядывать женские шляпки, которые, в отличие от мужских, отличались яркими цветами и замысловатостью пошива. В качестве украшений можно было увидеть и искусственные цветы, и птичьи перья! Подумать только, до чего фантазия у шляпников дошла… Впрочем, наверное, это новые веяния из столицы. Рустей диктовал моду, причём не одной Гальсарии, но и соседним странам. И, надо сказать, не только в одежде — но также в кухне и в культуре, насколько я могла судить. Да что там, даже политика нашего короля была примером для многих. Считалось, что страна процветает, что в ней повсюду царит порядок… не все, правда знали, какой ценой этой порядок иногда обходится.