Книга Под знаком совы, страница 81 – Марина Серова

Я приосанилась, распрямила спину – в такой позе, видимо, по моей логике, было проще отстоять честь этой странной привычки. Торжественно сцепила руки, встряхнула их с серьезностью карточного шулера и бросила кубики на ковер. Они застучали, покатились, вращаясь как маленькие разноцветные планеты, и замерли, показав комбинацию: 32, 10, 13.

— И? – протянула Аня, пригнувшись, чтобы рассмотреть. – Сейчас произойдет волшебство? Появится джинн и нарисует ответ на все вопросы?

— Хорош ржать, – сказала я, стараясь сохранить серьезное выражение лица, и полезла в смартфон. – Сейчас глянем, что это означает. У меня тут есть… гм… справочник.

Я открыла файл с заметками, где были записаны толкования для каждой возможной комбинации, и нашла строчку: 32, 10, 13.

«Если вы думаете, что что-то о ней знаете, то вы ошибаетесь».

— Это обо мне типа? – Аня уже не скрывала смеха. – Ты, например, не знала, что я умею готовить борщ? Или о тебе – я, например, не знала о твоей тайной карьере гадалки на костях! – Она подмигнула, намекая на мои сомнительные привычки.

— Да ну тебя, – отмахнулась я, пряча коробку обратно на полку, но мысль уже зацепилась.

Глупость? Конечно. Но в этой фразе вдруг мелькнул зловещий смысл. О ней. О той, чей образ я выстраивала из фактов и наблюдений, но чье истинное лицо могло быть совершенно другим. Могла ли я ошибаться в самой основе? Все, что я знала об Элле, было собрано со стороны, через чужие рассказы, через ее тщательно созданную маску помощницы, любовницы. А что, если под ней ничего не было? Или было что-то настолько иное, что все мои построения летели в тартарары?

Решив, что раз уж погрузилась в мистический бред, стоит довести дело до конца, я закрыла файлы по «Вертикали» и открыла папку по делу книжного магната.

Я снова согнулась над ноутбуком, запустив параллельно все папки по делу библиофила. Озарение, пришедшее от глупых кубиков, заставило меня взглянуть на него свежим подозрительным взглядом. Аня, заметив мою сосредоточенность, с безразличием принесла мне свежий, обжигающе горячий кофе и тихо удалилась, оставив наедине с мыслями.

Я решила отбросить все официальные бумаги и сосредоточиться не на том, что Лидия знала, а на том, как она могла это узнать. Ее знания были слишком интимными, слишком бытовыми. Они не тянули на долгие доверительные беседы – старик был известным мизантропом. Они походили на… на наблюдение. На сбор информации извне.

И тогда я решила проверить то, что раньше казалось несущественным: цифровой след. Не самой Лидии – его почти не было. А покойного коллекционера. Сразу после начала дела я запрашивала у вдовы доступ к его компьютеру и смартфону, но тогда, утонув в версии о поддельных документах, не стала копать глубоко. Сейчас же я открыла старые архивы – логи его браузера, историю поиска, переписку. И наткнулась на то, что раньше прошло мимо меня.

Оказалось, за несколько месяцев до смерти старик увлекся не только книгами. Он зарегистрировался на специализированном форуме букинистов и в небольшой, но активной группе в одной из социальных сетей, посвященной поэзии Серебряного века. Он был не очень активен, но иногда задавал вопросы, делился находками, выкладывал фотографии своих приобретений. И в комментариях под этими фото среди восторгов других коллекционеров регулярно появлялся один и тот же аккаунт. Женский. С вопросами не о стоимости, а о деталях: «А какая бумага в этом издании? На ощупь гладкая?», «Я вижу, у вас на полке за книгой потертость, это ваш кот так любит тереться?», «Вы всегда так – чай в синей чашке, – когда читаете Блока?». Вопросы были настолько специфичными, что коллекционер, польщенный таким вниманием, с радостью отвечал, вдаваясь в мельчайшие подробности своего быта и привычек. Этот аккаунт был почти пуст – пара аватарок, никаких личных данных. Но по датам было видно: активность началась ровно за год до смерти старика и прекратилась в день его похорон.